В очередной раз опрокидывая кружку с крепким напитком местного изготовления, Девин чуть затуманенным взглядом окинул помещение, заполненное до отказа. Братья после того, как разгрузили свои товары дома и познакомили его со своим многочисленным семейством, даже не дав толком прийти в себя, потащили в местный кабак, где Девин был представлен всему честному сообществу. Судя по количеству набившихся сюда мерсирян, здесь присутствовала вся деревня. Принц, не вдаваясь в особые подробности относительно своей сиятельной персоны, в общих чертах описал ситуацию, в которой оказался.
Высказав ему всеобщие соболезнования, местный глава ошарашил Девина сообщением о том, что в их деревне нет ничего подобного межпланетному передатчику (на что Девин уже и сам не надеялся) и даже обычного телефона отродясь не водилось (по отсутствию проводов принц и это уже сам понял). На робкий вопрос о ближайшем месте расположения такого устройства ему было сказано, что до весны, которая наступит в лучшем случае через полгода, ему до него не добраться. А пока ему здесь были готовы предоставить все необходимое для комфортного проживания и будут рады видеть его своим гостем.
Неплохо разбираясь в обычаях местного населения, Девин знал, что это не пустые слова. Здесь к любому гостю относились, как члену своей семьи, а тому, кто еще выжил в такой катастрофе, как он, вообще полагалось особое уважение и всеобщий почет. Но домой-то все равно хочется!
Полгода сидеть здесь, зная, что дедушка-император Сакзана рвет, мечет и костерит на чем свет стоит папу, родители с ума сходят от беспокойства, а сестра без его присмотра сама с успехом кого-то сводит с этого самого ума…
Поблагодарив главу, разочарованный Девин, находившийся на гране нервного срыва, представляя что творится у него дома, забился в самый дальний угол стола и оттуда, придвинув поближе кувшин с хмельным напитком, наблюдал за веселящейся толпой теперь на неопределенный срок «своих» односельчан.
После пятой по счету кружки чего-то перебродившего душа принца потребовала прекратить муки струнного инструмента, который терзал один из обывателей данного заведения, кстати, носящего название в дословном переводе «Горная Тропа». Девин поднялся, с удивлением заметив, что добротный в начале вечера пол вдруг стал каким-то подозрительно раскачивающимся. Встряхнув голубовато-дымчатой головой, прогоняя из нее хмельной туман, принц прошествовал к возвышению, на котором примостился музыкант и попросил одолжить его инструмент - гиру. Без лишних вопросов тот передал его Девину, и принц, заняв его место в полнейшей тишине, повисшей в зале, взяв несколько аккордов и подтянув пару струн, начал петь.
- Кто измерит мой путь, кто изменит мой рок,
Что начертан мне древним холодным мечом?
Я блуждаю всю жизнь в лабиринте дорог
И ношу смерть за правым плечом.
Каждый день – новый бой, каждый день – старый страх
И с тропинки судьбы не свернуть,
Но я вернусь домой – в старый замок в горах,
Когда будет окончен мой путь…
(Тэм Гринхилл)
Затаив дыхание, слушатели внимали чистому голосу, поющему хоть и на непонятном языке, но о чем-то, что отзывалось в душе каждого из присутствующих, и едва затих последний аккорд, разразились бурными овациями. На просьбу «забацать еще» Девин снисходительно улыбнулся и спел несколько веселых песен, за что и получил редкую возможность лицезреть танцующих мерсирян, кого с подругами, а кого с кружками наперевес.
Предприимчивый хозяин «Горной Тропы», напоминающий медведя своей крупной коренастой фигурой, с густой бородой и карими цепкими глазами, быстро смекнув что к чему, бочком протиснулся к помосту, где расположился Девин, и предложил ему, стол и кров в обмен на такую же развлекательную программу, на что принц, не раздумывая, согласился. Все же отрабатывать свое проживание здесь, веселя народ, лучше, чем сидеть на шее у добродушных спасителей.
Посетители таверны разошлись далеко за полночь, порадовав хозяина хорошей выручкой. К удивлению Девина, тот даже отсчитал ему гонорар на предметы первой необходимости, что было очень кстати, так как одежда принца едва на нем держалась, а погода существенно испортилась. Когда за последним нетвердо стоящим посетителем закрылась дверь, хозяин, освещая путь мерцающим синим светом кристаллом оллии, проводил Девина в отведенную для него комнату.