Миления всей душой возненавидела сакзанцев, из-за которых погибли ее родители. Она радовалась, что внешне она ничем на них не похожа, только цвет глаз мог ее выдать, но синие глаза встречались и у других народов их галактики. Но вдруг случилось непредвиденное. Вместе со взрослением произошли внешние изменения. Однажды утром она заметила голубовато-дымчатые пряди в своих медных волосах.
Вначале девушка пыталась их закрасить, но любая краска держалась на сакзанской масти только до первого мытья. Потом Миления начала их безжалостно выстригать, но прядей становилось все больше, и в итоге она могла остаться с явными проплешинами на голове. Ей пришлось смириться. Слава Сущему, ее волосы поменяли цвет не полностью.
В отличие от родителей, Миления не горела желанием скитаться по поселкам и помогать их неблагодарным жителям. Ее горе и боль превратили веселую девчушку в замкнутого грубого подростка, и как только выдалась возможность, она ушла из благотворительной миссии и пристроилась к каравану, шедшему на север к богатым рудникам кристаллов олии. Там она рассчитывала обосноваться в каком-нибудь из поселков шахтеров и вести тихую неприметную жизнь местной врачевательницы. И вот здесь она жила уже пять лет.
Тихий стук в дверь заставил девушку встрепенуться и по обыкновению нахмуриться. Никто не догадывался, но этот звук сильно пугал ее, напоминая о том, что случилось с родителями. Она вешала колокольчик над входом, чтоб пришедшие в него звонили, но жители поселка упорно продолжали тарабанить в дверь, чем постоянно ее злили.
Взглянув на своего пациента, все еще крепко спящего, она тихо проскользнула к двери. Приоткрыв ее, девушка неприветливо воззрилась на стоящую на пороге помощницу Найники, присыпанную снегом и раскрасневшуюся на морозе, крепко сжимающую увесистую корзинку.
- Што тэбя?– грубо спросила целительница, не сделав даже попытки пропустить ее в дом.
- Майна ироса носим машимик а пролоивк ос комвык.1
Элерьека старательно вытягивала шею, пытаясь заглянуть за плечо Милении и хоть одним глазком увидеть красавчика-пришельца. Целительница почувствовала непонятное раздражение и, резким движением выхватив корзинку с продуктами, коротко бросила через захлопнувшуюся дверь:
- Живас бил.
_________________________
-Чего тебе?
- Хозяйка просила передать для больного и справиться о его здоровье.
- Жить будет.
Посланница возмущенно посопела на пороге, минуту постояла и, тяжело вздохнув, потопала обратно. Миления, наблюдая за ней через занавешенное окно, злорадно усмехнулась. Только толп поклонниц этого красавца ей здесь и не хватает.
Вернувшись в комнату, она поставила увесистую корзинку на прилавок, даже не взглянув на ее содержимое, и тихо проскользнула за ширму. К ее удовольствию Девин спокойно спал, значит, визит девчонки его не побеспокоил. Проверив повязку и как бы невзначай скользнув кончиками пальцев по его руке, а потом и по крепкой спине, от чего по ее собственной побежали толпы мурашек, Миления подняла глаза на его лицо и столкнулась с ясным насмешливым взглядом голубых глаз.
- Любуешься? – высокомерно приподняв причудливо изогнутую по-сакзански бровь, осведомился он.
- Горжусь своей работой. – тут же вскинулась Миления, радуясь, что в
свете золотистых отблесков камина не видно, как краска залила ее лицо.
- Хм-м? – протянул ее нахальный пациент. – А я думал, что моя спина и все остальное - работа моих родителей.
Миления покраснела еще больше и, судя по расплывшейся в довольной ухмылке физиономии больного, он это заметил.
- Слушай, болезный, хочешь поправиться – не нарывайся. – прошипела целительница, сверкнув яростным взглядом. – А то выставлю за дверь, как есть, и лечись сам!
На последних словах она рывком набросила на его спину простынь и вылетела из комнаты. Вслед ей донесся довольный смех вполне здорового мужчины.