Успокаивая себя тем, что Девин знает, что нужно делать с больными, девушка сбила ледяную корку с лыж и пошла дальше. Вспомнив о парне, Миления уже не могла больше ни о чем другом думать. Вопреки ее опасениям, он оказалась очень старательным и незаменимым помощником, схватывая все на лету, не задавая лишних вопросов и не нуждаясь в постоянном понукании. Единственное, что ее смущало, это его взгляд, который она часто на себе ловила. Он тут же отворачивался, но то, как он смотрел, заставляло девушку краснеть.
Впрочем, она сама тоже использовала любой момент, чтобы украдкой на него взглянуть, на то, как его длинные пальцы одинаково ловко управляются с поленьями, бинтами и струнами гиры. Каждый вечер он играл в лазарете, поддерживая и развлекая больных, а Миления, делая вид, что ей тоже тут нужно находиться, с замиранием сердца слушала его музыку и голос.
Великий Сущий, какой же у него голос! Он заставлял дрожать что-то глубоко у нее внутри, боясь даже вздохом нарушить эти чудесные звуки.
Девин неплохо разбирался в травах, правда, у многих из них были другие названия, но где он этому научился, он не сказал, отделавшись фразой: «Мама настояла». Его физическая сила тоже была кстати, самостоятельно справиться с таким количеством больных ей бы ни за что не удалось, и она благодарила Небеса, за то, что послали ей помощь. То, что он оказался сакзанцем… ну что ж, возможно это просто доказательство того, что у любого народа есть не только негодяи и убийцы, но и добрые люди. Хотя, она же не знает, кто его родители, может он потомок завоевателя, однажды ворвавшегося в мирный дом.
Девин не чурался никакой работы, он взялся даже стирать белье, что в первый раз привело ее в немалое замешательство. Неслышно приблизившись и выхватив из ее окоченевших от холодной воды пальцев простынь, Девин громко выругался на неизвестном ей языке, потом еще на двух знакомых наречьях, заставив Милению густо покраснеть.
- С ума сошла? – прорычал парень, отжимая воду с мгновенно замерзающего на ветру куска ткани.
Милении приходилось стирать на улице, в доме места не было от больных, а просить помощи у женщин поселка, она не могла. Поэтому все стирки проходили у колодца на улице под пронизывающим ветром и в быстро остывающей воде. Наливая в воду обеззараживающий отвар, она стирала постельное белье и бинты для перевязок, которые еще можно было использовать, остальное сжигала. Запасы таяли с каждым днем, новое взять было негде и приходилось экономить.
- Тебя забыла спросить, сакзанец. – по привычке огрызнулась Миления, пытаясь отбить простынь обратно, но пальцы не слушались и только скользнули по ставшей колом тряпке.
Сверху раздался новый поток заковыристых ругательств. Простынь, с остервенением скрученная в баранку, улетела в ближайший сугроб, Миления только проводила ее грустным взглядом, а ее окоченевшие руки были сграбастаны в огромные сильные ладони. Она тут же попробовала вырваться и уже открыла рот, чтоб возмутиться по поводу наглого обращения, но встретилась с его злым блестящим серебром взглядом, а спорить с Девином, когда он в бешенстве, она уже однажды зареклась. Поэтому, захлопнула рот и позволила ему согреть ее руки.
Он, не говоря ни слова, растирал ее пальцы, пока они вновь не приобрели чувствительность и не начали ее слушаться. Потом так же молча достал ее варежки, торчащие из кармана полушубка, упаковал в них ее руки и развернул Милению к дому, слегка подтолкнув в спину, чтоб, видимо, придать ускорения. А сам взялся за остальное белье, для начала разбив тонкую корочку льда в корыте, которая уже успела там намерзнуть.
Миления, слегка ошарашенная таким бесцеремонным обращением, все же не стала с ним спорить, прекрасно понимая, что он быстрее справится со стиркой и не успеет так замерзнуть, как она, едва прикоснувшись к воде. Отойдя на несколько шагов и думая о том, что уж очень он странно воспитан для благородного (где у них в программе обучения стирка и уход за больными??), девушка вспомнила, что она даже его не поблагодарила. Обернувшись, Миления увидела, как парень вытаскивал из сугроба, в который провалился по пояс, собственноручно отправленную туда простынь.
- Спасибо. – тихо прошептала она, не сомневаясь, что он услышит.