- Благодарю, эмис.
И пока он в свою очередь изумленно хлопал глазами, проскользнула вовнутрь. Да, пусть поудивляется, ее папа тоже был из очень богатой и знатной семьи, которая, впрочем, отреклась от него, когда он женился на ее маме, и он многому успел научить свою дочь. Безупречные манеры, которые, впрочем, она немного подрастеряла, изучение нескольких языков, правила этикета, история и география самых развитых планет лишь короткий перечень того, чем она занималась в детстве, пока родители были живы.
Забравшийся вслед за ней Девин, уселся на свое прежнее место и, по-хозяйски подхватив девушку, примостил себе на руки. Она собралась взбунтоваться, но Девин не дал ей этого сделать, а просто повторил процедуру с раздеванием и последующим заворачиванием в свой полушубок. Как удачно он его заказал портному с большим запАхом, теперь в него спокойно можно завернуться и вдвоем.
- Э-э-э…
Миления, пристроенная на руках и закутанная по самые уши, подняла на него растерянный взгляд.
- Что? – совершенно спокойно осведомился Девин, глядя на нее сверху вниз.
- Эм-м, я думала, ты теперь меня отпустишь… ну… посидеть рядом.
Девин чуть откатил воротник, чтоб лучше видеть ее лицо, которое мгновенно залила краска, и усмехнувшись, спросил:
- Хочешь отморозить себе кое-что?
Девушка покраснела еще больше, но запальчиво выдала:
- А ты не боишься себе свое «кое-что» отморозить?
Теперь на его лице расплылась довольная улыбка от уха до уха.
- Ну, так мое «кое-что» как раз ты и греешь.
Миления произнесла что-то неразборчивое и попыталась вскочить с его колен, но Девин, особо не напрягаясь, удержал ее в сидячем положения.
- Пусти. – слабо пискнула девушка из-под горы меха.
- Миления, - глубокий горестный вздох над ее головой, по-видимому, должен был воззвать к ее разуму, - успокойся, пожалуйста.
Шебуршение не прекратилось, и девушка, сопя, как обиженный ежик, пыталась вырваться из его объятий.
- О, Небеса! – Девин откинул полы своего полушубка и чуть ли не за шкирку поднял пятящуюся задом к выходу Милению. – Ну что ты творишь? – придерживая ее плечи и глядя в глаза, вопрошал принц.
- Я не собираюсь быть грелкой для твоего… ну… м-м… короче…
Его Высочество честно старался скрыть свою ухмылку, потому что прекрасно понимал негодование девицы. Да, не стоило ей об этом говорить, пошутил неудачно, у кого не бывает? Кто ж знал, что она так это воспримет? Врач же все-таки.
- Миления, - со вздохом опять начал он, - я прошу прощения за идиотскую шутку, но ты должна понимать, что поодиночке мы с тобой до утра на этом проклятом морозе околеем. Твое тепло нужно мне так же, как и мое тебе. Чем больше поверхность соприкосновения, тем меньше уйдет во внешнюю среду. Понимаешь?
- Да. – она кивнула, но в глаза ему смотреть избегала.
- Ну, раз понимаешь, к чему этот спектакль? Я тебе обещаю, что не собираюсь покушаться на твою честь, на таком холоде, мне, поверь, не до того. Сядь спокойно мне на колени, и, дай Небо, к утру мы не превратимся в ледяные памятники самим себе.
Миления почувствовала себя полной дурой, нашла время продемонстрировать скромность! Но чувство неловкости все равно никуда не делось, пока Девин с совершенно бесстрастным лицом, словно паковал какую-то вещь, опять заматывал ее в свой полушубок. Потом она почувствовала, как сильные руки скользнули по ее спине, натянули пониже задравшийся свитер, и аккуратно притянули к себе поближе. Девушка молча облокотилась на него, спрятав лицо на его груди, от самой себя, своего глупого поведения и совершенно неподобающих чувств к этому парню.
Поверх ее головы Девин смотрел на горящий перед их убежищем огонь, который очень хорошо грел его ноги, почти вплотную вытянутые к нему, и шипел на кружащийся над ним снег. Вроде, все правила соблюдены, и утро они должны были встретить без потерь каких-либо важных частей тела. Еще бы подремать немного, но это как получится. Миления опять завозилась, и Девин приготовился к новой перепалке, но она просто молча стянула шапку и запихала ему под поясницу, а в ответ на его удивленный взгляд, ответила: