Бережно потянул принцессу за руку, которую все еще держал, наверх. Она послушно поднялась, пытливо вглядываясь в его лицо и пытаясь понять, о чем он думает.
- Ваше Высочество, я благодарен, что вы открыли мне свою тайну.
Голос официально-вежливый. Такой же, каким он выяснял информацию о пропавшем наследнике, и который ничем не выдал его истинных чувств. Лицо спокойное… почти… в глубине глаз все еще кружили смерчи… постепенно затихая и затягивая холодом отчуждения.
Мирас словно установил дистанцию между ними и не собирался ее нарушать.
Делина грустно усмехнулась, кивнув, принимая его решение. Что ж…
Он, вдруг, спохватился, что ее ударили, побледнел и заметался, пытаясь найти аптечку, пока она не остановила его, напомнив, что в ее жилах течет сакзанская кровь, уже давно ликвидировавшая все повреждения. Мирас застыл к ней вполоборота, вновь стиснул зубы и кивнул, отворачиваясь и запуская пальцы в растрепанные волосы.
Да, все верно. Сакзанцы такое умеют…
Приказал возвращаться, потом извинился за свой тон, начал оправдываться тем, что не мог позволить, чтобы Ее Высочество и дальше оставалась в данном неподходящем для Ее Высочества месте, тем более в мокрой одежде...
Принцесса стиснула зубы, пытаясь сохранить спокойствие, хотя очень захотелось заехать ему во второе ухо, напомнить, о чем они договорились.
Но капитан уже стремительно развернулся и направился к шаттлу.
В полном молчании они вернулись на свой звездолет. Когда медленно открылась кабина, Мирас рванул было помочь принцессе спуститься, но она одарила его красноречивым взглядом, и он только растерянно кивнул, снова отворачиваясь от ее необыкновенных глаз.
Время…
Ему просто нужно время, привыкнуть, осмыслить… понять, что делать дальше и как, дранный темный, как дальше себя с ней вести?!
Делина выскочила из транспортного отсека и помчалась в общую каюту. Мокрая одежда неприятно холодила тело, а равнодушно-спокойный взгляд Мираса – леденил сердце. Хотелось разом от всего этого избавиться... Сейчас на корабле было пусто, курсанты старательно прочесывали местность в поисках Девина, разбившись на небольшие отряды. Принцесса, не боясь, что ее застигнут врасплох, переоделась, вставила запасные линзы и втиснулась в новый топ.
Нужно было бежать в командирскую рубку, узнать, есть если новости о брате, но мысли о Мирасе не давали ей ни на чем больше сосредоточиться. Он так странно себя вел… то руки целует, то смотрит с таким холодным отчуждением… что по мимо воли хочется поежиться.
Как тут можно понять, о чем он думает, а уж, что чувствует... Если б он случайно не оговорился, о чем, наверняка, сотню раз уже пожалел, то она бы могла поклясться, что Солик невыносимо, до темноты в глазах бесил капитана. А тут, оказалось, что все как раз наоборот.
Делина фыркнула и не смогла удержаться от ехидной улыбки, представив, что чувствовал гордый и суровый Мирас, считая, что его привлекает парень…
Сердце снова радостно запрыгало… Небо!
Делина резко отдернула себя, заставив отправиться на мостик.
А если там сейчас капитан?
Шаги замедлились и замерли в пустом коридоре. Где-то на пару этажей ниже гремели двигатели и сновали рабочие, следящие за состоянием корабля… Этажом выше - переговаривался экипаж за пультами управления. За парой поворотов коридора пронесся лифт, и заскрежетали какие-то детали в неизвестном принцессе механизме…
Но голоса Мираса в этот непрерывном гуле она не слышала. И где он сейчас Делина не знала.
Ладно… Вдох, выдох. Равнодушное лицо и спокойный взгляд. И строгий приказ сердцу не бросаться вскачь при взгляде в аметистовый омут…
Отис в молчаливом изумлении смотрел, как капитан, не поморщившись, одним залпом осушил бокал. Рядом на столе, за которым они сидели, стояла початая бутылка, и в ней явно был не сок. Отис молчал, зная, что капитан сам заговорит, не просто ж так он его вызвал в свою каюту.
Вид у его друга был слегка потрепанный. Синяк на лице живописно налился темно-синим, волосы были чуть влажные и торчали в разные стороны, на лбу красовалась воспаленная царапина. И выходить из своей каюты он, видимо, уже не планировал, так как одет был в свободную распахнутую на груди рубашку, которая не скрывала еще пару довольно крупных синяков, и спортивные штаны, а обуви так и вообще никакой не было.