Девин не стал больше мучить ее.
- Я не лгал тебе! – возмутился он. - Никогда. И сейчас не буду. – он глубоко вздохнул и, глядя ей в глаза признался, - Да, я правнук императора Зока Ла-Дозакна по материнской линии.
Милению словно холодной водой окатило, когда она услышала это ненавистное имя убийцы и завоевателя. Задохнувшись от нахлынувших на нее злости, кипучей ненависти и мучительной боли, она на секунду согнулась, чувствуя, что эти эмоции затопили ее всю, лишая здравого рассудка. Взгляд застилала алая пелена, и сквозь нее сверкнул лежащий на прилавке нож, которым она резала ингредиенты для лекарств. Не помня себя, она схватила его и метнулась к Девину.
Он, не шелохнувшись, спокойно смотрел, как сверкающее лезвие несется прямо ему в грудь, не двинулся с места, когда почувствовал, как острие холодного металла входит в его тело, пробивая кожу, мышцы и едва не касаясь ребра. И вздрогнул только тогда, когда Миления вдруг громко и страшно вскрикнула от ужаса, увидев, как расползается темно-красное пятно по его светлой рубашке, и резко отдернула руку, сжимающую рукоятку побелевшими от напряжения пальцами.
Девин молниеносным движением прижал к себе рыдающую девушку, которая начала яростно вырываться, перемежая рыдания с проклятиями.
- Маленькая, прости, прошу прости…
Он прижал ее голову к своей груди, отвернув от кровавого пятна рядом со своим сердцем, и крепко обхватил второй рукой за талию. Рана уже начала благополучно затягиваться, и боль давно затихла, но плач, не сдерживаемый и, казалось, идущий из глубины ее души, причинял ему гораздо больше страданий, чем могла бы эта царапина.
Звон упавшего на пол ножа был едва слышен, а неожиданно крепкие объятия на мгновение заставили Девина опешить. Миления цеплялась за него со всей своей силой, словно боялась, что он сейчас растворится в воздухе.
Девин осторожно погладил ее по вздрагивающей от плача спине, потом подумав, подхватил на руки, стремительно пересек комнату, и опустился в стоящее у камина кресло, устраивая ее на своих коленях. Миления обхватила его шею руками и продолжала всхлипывать, уткнувшись лицом в его плечо. Девин гладил ее по голове, чуть раскачиваясь, словно успокаивал ребенка.
- Не плачь, моя маленькая целительница, моя храбрая девочка… все прошло. Никто больше тебя не обидит, пожалуйста, верь мне. Я никому этого не позволю. Никогда.
-Девин, прости меня. – сквозь всхлипы простонала девушка. – Прости, пожалуйста. Что ж наделала…
- Все хорошо, маленькая. Ничего не было. Ты же не хотела.
Он почувствовал, как крепче сжались ее руки, обнимающие его.
– Ладно, - он позволил себе улыбнуться, - хотела, но не смогла же.
Миления замотала головой, ненавидя себя за то, что только что сделала.
- Я словно с ума сошла. – глухо прошептала она.
Смелости поднять на него взгляд у нее не было.
- Тебе больно? – спохватилась Миления, вытирая слезы и пытаясь отстраниться. - Дай я посмотрю.
Девин только крепче прижал ее к себе. Лишиться такого удовольствия держать ее на руках он не мог. Он не знал, сможет ли еще когда-нибудь это сделать.
- Нет. Все хорошо, правда. – он прислонился щекой к ее встрепанной макушке, прикрывая глаза. - Всего лишь крошечная царапина. Уже и зажила давно.
- Великий Сущий, - с ужасом в голосе прошептала Миления, - я же чуть тебя не убила. Почему ты не остановил меня?!
- Я знал, что ты не сделаешь мне ничего плохого. – тихо проговорил он, погладив кончиками пальцев ее чуть припухшие от слез щеки.
- Откуда? – криво усмехнулась девушка. – В тот момент я была готова…
Девин не дал ей договорить, быстро наклонившись и сминая поцелуем чуть солоноватые от слез губы. Миления на секунду застыла, растерявшись, и Девин мягко скользнул ладонью по ее плечу, шее, остановился на затылке, словно боялся, что она начнет вырываться, как обычно. Но Миления только тихо выдохнула в его губы, отчего его словно током ударило, и потянулась к нему, запуская пальцы в отросшие голубовато-дымчатые волосы, прижимаясь к нему так сильно, как это только было возможно.
Он нежно ласкал языком ее теплый ротик, боясь напугать, сдерживался изо всех сил, хотя чувствовал, что с каждой секундой выдержка его таяла все быстрее и быстрее, особенно, когда Миления своими маленькими ладошками прикасалась к его горячей коже.