Алина плакала, гладя Асю по руке.
Ася смотрела на всё это в оцепенении. Она пыталась коснуться Алины — но пальцы проходили сквозь плечо подруги, как через дым.
— Да ну нафиг… это сон. Просто сон, — выдохнула она.
Но сон не кончался.
Минуты тянулись, как вечность. Ася видела, как Алина почти захлёбывается в рыданиях, как Дима пытается её успокоить и сам едва не срывается. Наконец в дверь постучали — и влетели медики скорой помощи с сумками.
— Девушка, отойдите! — скомандовал один.
Они быстро подключили аппарат для мониторинга — на дисплее побежали линии кардиограммы.
— Артериальное давление снижено… сознание отсутствует… — бормотал фельдшер, подготавливая капельницу.
Ася, всё ещё невидимая, смотрела, как её тело аккуратно перекладывают на носилки.
— Удар головой? — спросил врач, проверяя реакцию зрачков фонариком.
— Вчера в клубе, — ответил Дима, глядя в пол.
— Подозрение на внутричерепное кровоизлияние, — заключил медик. — Везём в институт нейрохирургии.
Ася застыла. Кровоизлияние?.. Это серьёзно?
Они спустились вниз, скорая унесла её тело прочь, сирена завыла, и мир помчался в сторону больницы. Ася оказалась рядом, будто её притянуло к носилкам невидимой силой.
Больница встретила их холодным светом ламп, запахом антисептика и гулом шагов. Её тело быстро передали врачам.
— Женщина, двадцать два года, черепно-мозговая травма, потеря сознания, — сухо докладывал один из медиков.
— Срочно на КТ! — приказал дежурный нейрохирург.
Её повезли в отделение диагностики. Ася шла следом и слышала каждое слово.
— Подозрение на субдуральную гематому. Возможно, разрыв сосудов твёрдой мозговой оболочки, — говорил врач молодому ординатору. — Если подтвердится, нужна будет трепанация, иначе компрессия мозга приведёт к смерти.
Трепанация… операция на голове… Господи.
Снимки сделали быстро. На мониторе появился тёмный участок, сдавливающий полушарие.
— Да, обширное кровоизлияние, смещение средней линии… — врач покачал головой. — Срочно в операционную.
Её тело закатили в стерильный коридор. Диму и Алину остановили у дверей.
— Мы сделаем всё возможное, — сказал хирург, и створки захлопнулись.
Алина присела на пластиковый стул и заплакала навзрыд, закрыв лицо ладонями. Дима сел рядом, обнял её за плечи, сам бледный, губы сжаты в тонкую линию.
— Она сильная, — сказал он глухо. — Она справится.
Но голос его дрожал.
Ася стояла рядом. Она слышала всхлипы Алины, видела, как плечи её вздрагивают, и чувствовала, как сердце сжимается. Но её сердце ведь даже не бьётся…
И вдруг — воздух вокруг дрогнул. Коридор словно затих. В плаче Алины прорезалась пауза.
В конце коридора вспыхнул мягкий свет. Он становился ярче, пока не сформировалась фигура. Высокий силуэт с крыльями, прозрачными, как утренний иней, и глазами, в которых было слишком много понимания.
Ася замерла.
Это ангел?
Глава 3
Линии
Ася смотрела на ангела и не могла вымолвить ни слова.
Свет от него был не ярким, не обжигающим, как от лампы, а мягким — он будто исходил изнутри и делал каждую черту прозрачного лица почти нереальной. Крылья, огромные, тонкие, казались соткаными из света и тумана одновременно. И глаза… В них было небо и шторм, спокойствие и усталость.
— Ты не должна здесь находиться, — сказал он негромко. Его голос звучал сразу в голове и в пространстве, словно не требовал воздуха, чтобы быть услышанным.
— Я… — Ася сглотнула. — Я что, умерла?
— Нет. — Голос ангела был удивительно человеческим, даже немного грустным. — Твоё тело живо. Но душа… она не привязана.
— Что это значит? — Ася чувствовала, как внутри поднимается злость. — Я в коме?
Ангел кивнул.
— В глубокой. Твоё тело борется. Но у тебя нет якоря, нет того, что удерживает тебя в жизни. Ты всегда бежала вперёд, жила только долгом перед собой. Но долг не держит, он лишь гасит.
Ася стиснула зубы.
— Я старалась. Всю жизнь. Я хотела поступить, хотела доказать, что могу. Разве этого мало?
Ангел посмотрел на неё с лёгкой печалью.
— Ты добилась многого. Но это не смысл. Человека держит только одно — связь. Любовь.
Ася скривилась, почти рассмеялась.