– Почему сейчас, Рейвен? Почему после почти двух лет, я вдруг ни с того ни с сего начала придумывать? – вскрикиваю я.
– Ну, сегодня – день рождения Кэйлен , может это послужило причиной. Может, ты себя плохо чувствуешь из-за того, что у тебя чувства к Стивену, я не знаю! – Рейвен пытается найти причину.
Я смотрю на её лицо: она не поверит мне, не важно, что я скажу.
– Лорен, давай выпьем чаю. Я волнуюсь за тебя, – говорит тетя, выходя из спальни. Я сердито смотрю на неё, она вздыхает и идёт в холл. Я беру Кэйлен к себе на руки. Направляюсь в её комнату, громко закрывая за собой дверь. Сажусь на кровать и прижимаю её к себе, слава богу, с ней всё хорошо.
– Ты ведь знаешь, что мамочка не сошла с ума, да? – спрашиваю её я. Малышка протягивает свои маленькие ручки и машет ими, ударяя меня по лицу. Я не могу не рассмеяться.
– Может, я и сошла с ума. Может, я придумала это все, – бормочу я себе под нос. Затем я замечаю браслет из белого золота на её крошечной ручке, который я раньше никогда не видела. На нём курсивом выведены буквы «П.М.Д». Я хмурюсь, понятия не имея, что это значит.
– Но я знаю, что я не сумасшедшая, – облегченно вздыхаю я, обнимая её снова.
Глава 28
7 февраля 2011 года
Сегодня наша двухмесячная годовщина, и я в восторге. Кэл вернётся домой из Нью-Йорка в любую минуту, а от страстных звонков и сообщений, которыми мы обменивались, я готова запрыгнуть на него в ту секунду, когда он постучит в дверь. Но я не буду. Эта ночь будет особенной. У меня все запланировано. Любимая группа Кэла играет в «TheCave», и все билеты раскупили, но мне удалось достать парочку у Райана, и после ужина на крыше Люк, начальник Хелен будет играть, а после этого будет любимый десерт Кэла: я, как ему захочется.
Когда я слышу, как открывается дверь, я бегу к ней и прыгаю в объятия Кэла, обхватывая его ногами.
– Привет, красавица, – он широко улыбается, прежде чем я атакую его губы. Мужчина легко удерживает меня одной рукой, затем кладёт на пол свою сумку, всё ещё придерживая меня другой.
– Я скучала по тебе, – мурлычу я, целуя его шею.
– Покажешь мне, как сильно? – говорит он, поднося меня к дивану. Кэл начинает расстёгивать мой свитер, и я отстраняюсь от него. Его лицо становится грустным, и я смеюсь.
– Позже, детка, – говорю я, слезая с него.
– Позже? – спрашивает он с таким разочарованным лицом, будто ему пять лет. Он всё ещё идёт за мной, но я продолжаю от него отдаляться.
– Да, у меня всё запланировано. Просто наберись терпения, – таинственно говорю я.
– А как же радушный приём? Это приветствуется, но не обязательно. Я хочу сейчас, – говорит Кэл, поймав и подняв меня.
Я смеюсь, но потом перестаю.
– Ты не знаешь, какой сегодня день? – спрашиваю я немного разочарованно – хотя и не очень сильно. Он ведь мужчина.
– Сегодня же не твой день рождения, да? – спрашивает Кэл.
Я хмуро смотрю на него, и он опускает меня на пол.
– Нет, это всё равно глупая затея, – говорю я, стараясь показаться безразличной. Я подхожу к нашему дивану и сажусь.
Мужчина хмурит брови.
– Детка, не нужно ждать от меня, что я буду помнить все эти идиотские даты, потому что ты меня сильно расстроишь, если это так, – говорит он, садясь на корточки, так что теперь наши глаза на одном уровне.
– Серьёзно, Кэл – говорю я, не веря своим ушам.
– Что? – спрашивает он, а я проскальзываю мимо него.
Он довольно ясно дал мне понять, не ждать от него чего-то потрясающего или запоминающегося. Интересно, отпуск считается? Может, ты и не празднуешь годовщину каждый месяц, ведь прошло только два, но это были самые счастливые два месяца в моей жизни. Какая я дура, хотела отпраздновать с ним, из-за него мне определенно придется это переосмыслить.
– Ты злишься, – вздыхает он, направляясь за своим чемоданом.
– Нет. Ну, хотя да, я злюсь. Я могу простить тебя за то, что ты забыл о нашей годовщине, хотя прошло только два месяца, но если ты думаешь, что я буду прощать тебе каждый праздник, о котором ты забыл, то... – я умолкаю, так как он вытаскивает прекрасную черную коробку, перевязанную красной лентой. Кэл кладёт её мне на колени. Я поднимаю на него взгляд, и он многозначительно улыбается, сложив руки на груди.
– Что вы говорили, миссис Скотт?
По моему лицу расплывается широкая улыбка, и я закатываю глаза.
– Ты придурок, ты знаешь об этом? – смущённо говорю я, развязывая красный бант.
Мужчина садится рядом со мной, целует в шею и наблюдает, как я осторожно снимаю красную ленту.
– Давай, детка, разорви обёртку! – нетерпеливо торопит он и щекочет меня.
– Ладно, ладно. Просто она такая красивая, – говорю я, разворачивая обёрточную бумагу, и когда вижу золотистую коробку с надписью «Christian Louboutin», я замираю. Кэл смотрит на меня, и по его лицу расплывается широкая улыбка.