– Да ладно! – говорю я, и лихорадочно открываю коробку и вижу пару вишнево-красных замшевых туфель, украшенных золотистыми стразами – точно такие же, как у Джессики Альбы на каком-то вечере, и я заставила его смотреть на них вместе со мной. – Боже мой, Кэл! – говорю я, чувствуя себя ужасно за то, что рассердилась на него.
– Прочти открытку, – говорит он с улыбкой, указывая на крошечную карточку между туфлями. Я открываю её и читаю вслух.
– Эти туфли выглядят так, будто они прямо из сказки «Волшебник из страны Оз», и поскольку иногда я как торнадо, принесший тебя в Оз, думаю, ты можешь носить красные туфельки Дороти. А если я уеду и потеряюсь, ты можешь постучать каблуком, и я найду дорогу домой.
Я смотрю на него, а Кэл смущённо смотрит вниз.
– Это банально, да? – спрашивает он со смущенной улыбкой.
Я киваю и забираюсь ему на колени.
– Так же банально, как и то, что ты стал моим Прекрасным Принцем, – говорю я, обхватывая руками его лицо и нежно целуя его в губы.
Он обнимает меня за талию, удерживая у себя на коленях.
– Ты наденешь их для меня? – говорит Кэл с похотливым блеском в глазах.
– У меня есть идеальное белое платье под них, – говорю я, проводя рукой по его волосам.
– Без платья. Только туфли, – говорит он, прикусывая губу с игривой улыбкой, но я знаю его уже довольно долго, и знаю, что он серьёзно.
– Позже, – обещаю я. – Мне нужно бежать и забрать твой подарок, – говорю я, слезая с его колен. Я подбегаю к консольному столику и хватаю свою сумочку.
– Нет, ты можешь быть моим подарком, – умоляюще говорит мужчина, и я смеюсь.
– Буду. Ночью, – снова обещаю я, дойдя до двери. Кэл похож на грустного щеночка. – Не смотри на меня так, – посмеиваюсь я. – Нет. Пять футов, – говорю я угрожающе, держась за дверную ручку, и смеюсь. Знаю, что если он подойдет ближе, то я пропала.
– Надеюсь, что ты успела выспаться, пока меня не было. Потому что ты не будешь спать всю ночь, – говорит Кэл, угрожая не по-настоящему, и от этой мысли моё тело оживает.
– Выспалась, – говорю я, подмигивая ему, а затем проскальзываю в дверь.
* * *
Когда я возвращаюсь домой, то слышу телевизор, а Кэла нигде не видно. Беру пульт и выключаю его. Я уже собираюсь звать Кэла, но затем я понимаю, что он наверху.
Поднимаюсь наверх и слышу, как орёт Кэл, как будто с кем-то спорит. От того, насколько мощно звучит его голос, я останавливаюсь, не зная, стоит ли мне пойти обратно вниз и оставить его одного или мне надо ворваться в комнату. Но я не слышу кого-то ещё, кто отвечает Кэлу. Направляюсь к лестнице и останавливаюсь как раз возле двери.
– Чёрт, да я в бешенстве! Я не могу перестать принимать их. Что мне делать, чёрт возьми? Ты сказал, что был уверен, прежде чем я сделал это. Это всё меняет! Я не собираюсь прекращать – Декс, я тоже мог бы! И как я должен объяснить это? Я не буду. Я не могу ввязывать её в это дерьмо. Что ж, выясни это поскорее.
Моё сердце бешено бьётся, а ноги прикованы к полу. Единственное, что заставляет их шевелиться – глухой звук за стеной. Я стараюсь выяснить, что мне делать. Не знаю, что происходит, но я никогда не слышала, чтобы Кэл так злился, когда говорил с Декстером. Не знаю, почему, но я разворачиваюсь к лестнице, и когда дверь открывается, я притворяюсь, что как раз поднимаюсь по ней.
Выходит Кэл, его лицо излучает злость. Он смотрит на меня, и выражение его лица меняется на какое-то другое. Кажется, он полон раскаяния.
– Кэл, что случилось? Ты выглядишь расстроенным, – говорю я, голос выдаёт моё беспокойство.
– Эм, – выдыхает он и закрывает лицо рукой, и я вижу, что его рука покраснела и расцарапана.
Я взбегаю по лестнице к нему и беру его запястье.
– Кэл, что ты сделал? – лихорадочно спрашиваю я, ведя его в гостевую ванную.
– Только не злись, но я пробил дыру в стене, – говорит он обыденным тоном, пока я мою его руку.
Я резко поворачиваю голову в его сторону.
– Зачем ты это сделал?! – говорю я, хватая нашу аптечку и вытаскивая антибактериальные салфетки.
– Декс реально меня выбесил, – говорит Кэл, садясь на край ванной, пока я очищаю его руку.
Я киваю и делаю глубокий вдох.
– Я вроде как услышала, что ты говорил с ним, – признаю я, виновато смотря на него. Его глаза на секунду округляются, а затем возвращается его спокойная манера. Я хочу, чтобы он сказал что-нибудь, но он молчит.
– Это как-то касалось меня? – спрашиваю я, садясь к нему на колени.
– Я... мне надо будет уехать, меня не будет дольше, чем я думал, – говорит он, взгляд устремлен в пол. Я делаю глубокий вдох и улыбаюсь.