— При чем тут низкая самооценка? Эгоцентризм и уважение к себе — это совершенно разные вещи. Тут такая же разница, как между гордостью и гордыней, между философией и идеологией. Ирэн как-то сказала, что Райзен никогда не сомневается в том, что он прав. Это корень проблем. Он поставил себя в центр вселенной и считает, что вселенная должна подчиняться его представлениям о жизни.
— Да, наверно, это так, — медленно проговорил Роджер. — Я вас совсем утомил пустыми разговорами. Завтра тяжёлый день. Вы посмотрели маршрут?
— Да, я там двести раз ездил. Жутчайшая трасса. Трещины, колдобины. Тоже мне — центр города, — продолжил он, усмехнувшись. — И не стыдно. Рядом с шикарными магазинами, дорогим ресторанам покрытие как после бомбёжки.
— Дороги ремонтировать не выгодно, мой друг. Вы сами это знаете, — объяснил флегматично Роджер. — А Райзен не вмешивается. Он считает, что бизнесмены сами должны прийти к решению сделать ремонт.
На следующее утро Фрэнк в прекрасном настроении приехал на стадион. Вдохнул свежего воздуха, и подумал, что это будет замечательный день. Залез под машину, помня наказ Роджера, проверил тормоза.
— Слыхал, трассу заменили? — услышал он чей-то хриплый голос.
— Нет. С какой стати?
— Говорят, Блейтон выпросил у хозяина. Умолял на коленях, — ответил тише первый через паузу.
— И на фига ему это? — равнодушно бросил второй.
— Блейтон в ярости, что Кармайкл обходит.
— Так у него такая тачка, — протянул второй с завистью. — Супер. Была бы у меня такая, я бы только на ней катался.
— Тебе на неё двести лет надо корячиться, — заржал первый.
Когда голоса утихли, Фрэнк в мрачном настроении вылез из-под машины и отправился в здание, где располагалась администрация.
— А, мистер Кармайкл, хорошо, что вы зашли, — с фальшивой радостью воскликнул Хартли, тощий субъект в наглухо застёгнутом костюме, привстав из-за стола, протягивая ему сложенный лист бумаги. — Я должен вам передать новый маршрут на сегодня.
— А если бы не пришёл, вы б меня с заезда сняли? — насмешливо спросил Фрэнк. — За то, что я к чёрту на кулички заехал?
— Ну что вы, — пробормотал тот растерянно, отводя глаза. — Мы бы обязательно вас оповестили. Как и всех. Все в равном положении. Остальным этот маршрут тоже не известен. Не только вам, — постарался убедить его Хартли.
Фрэнк тяжело вздохнул и поплёлся в гараж, забравшись на заднее сиденье, рассмотрел карту, и понял, что не имеет ни малейшего представления об этой трассе. Вместо центра города она проходила по заброшенному карьеру. Он достал карту города, и вспомнил, что здесь компаньон Блейтона собирался строить спортивный комплекс. В случайности Фрэнк не верил.
Фрэнк, искусав губы от напряжения, повёл машину на третий круг. Он уже изучил все повороты, выучил наизусть ржавые краны, экскаваторы, самосвалы, бочки, кучи цемента. Мелкий песок пробивался через щели, хрустел на зубах. Он не успел сменить покрышки, машина не слушалась, пыталась ткнуться носом. Просчитав всю ситуацию, Фрэнк вышел на прямую, щёлкнул рычажком нитро. Ускорение вжало в кресло, за окном все слилось в единую массу, машина взмыла, как ракета, пролетела сотню метров и приземлилась, присев.
Едва не выпустив руль из рук, Фрэнк с трудом вписался в поворот, и вырвался вперёд, увернувшись от несущегося на него лесовоза, вывернул руль вправо и понёсся на четвёртый круг. Свернув в узкий, каменистый проход, краем уха услышал, как что-то звякнуло о борт машины. В зеркальце заднего вида увидел, как Маранто пытается нагнать его, усмехнулся, заметив, как машина соперника вильнула и свалилась в кювет на выходе. Ушёл на последний круг.
Перед глазами вновь побежала трасса, асфальт, покрытый сеткой трещин, белая полоса разметки. Он хорошо помнил, что слева есть незаметный объезд, сложный, но если держать машину, то удастся выиграть несколько важных секунд. Машина прыгнула вверх, шлёпнулась со звоном об полотно, перед глазами понеслись высокие небоскрёбы из стекла и бетона, витрины магазинов, уставленные манекенами с роскошными нарядами.
Почему-то ёкнуло сердце, когда пролетел мимо одного, у которого разбил витрину, вытаскивая Дока и Майло. Машина вильнула вправо, мягко ударилась о выставленные стопкой покрышки, он ощутил, что двоится в глазах. «Твою мать, как спать хочется».
Руль начал выскальзывать из рук, ноги перестали находить педали, прошиб холодный пот. Вцепившись в руль, краем глаза заметил, как машины соперников обходят его с двух сторон, прибавил газу.
Рассекая воздух, спорткар помчался вперёд, как стрела, но будто норовистый конь всеми силами постарался вырваться из рук. Перед глазами поплыли цветные круги, сжав зубы, ощущая металлический вкус крови, выступившей из дёсен, удержал «скакуна», обошёл на крутом, под сто двадцать градусов, повороте Кеттлера. Дома, ограждения, столбы, автобусные остановки все слилось в единую, неразличимую серую стену, к горлу подкатила мерзкая тошнота, словно от качки на воде.