Некоторое время спустя, блаженно жмурясь как сытый довольный кот, Сергей, посмотрев на жену и мечтательно сказал:
– И все-таки, меня очень волнуют запасы варенья в доме.
Вера засмеялась.
– Ты просто маньяк!
– Неправда, просто я очень хозяйственный.
По ночам они часто разговаривали, лежа в постели. Вспоминая прошлое, говорили про детей, просто о всякой ерунде и потом засыпали, обняв друг друга. Чувствуя тепло и стук сердец, бьющихся рядом.
Это было очень счастливое время, которое казалось, никогда не закончится. Но все кончается. И на этот раз все закончилось совершенно неожиданно. И так нелепо и несправедливо, что они оба чувствовали себя оглушенными и раздавленными этим внезапно навалившимся на них несчастьем. Этой злой причудой кого-то недоброго, вторгшегося в их жизнь и разлучившего ее жестоко и безжалостно, не заботясь о том, что ломает их судьбы, лишает их самого дорогого, самого важного. Лишает их друг друга.
Предварительное слушание было назначено на десятое мая. Адвокат требовал отпустить Сергея под залог, так как у него семья и бизнес и он никуда не собирается сбегать, в попытке уйти от правосудия. Прокурор настаивал, что подсудимому предъявляются обвинения в совершении тяжких преступлений: убийство и хранение наркотиков. После долгих препирательств был назначен непомерно высокий залог в два с половиной миллиона.
Вера с Сергеем были вполне обеспеченной семьей, но таких денег в наличии у них не было. Деньги, вложенные в фирму, находились в обороте. На счету у Сергея было меньше пятисот тысяч. Друзья скинулись и нужная сумма набралась. Вера внесла залог и в тот же день позвонила риэлтору, что бы он занялся продажей квартиры, доставшейся ей от бабушки. Ни Вован, ни Филимон, ни новоиспеченный профессор Кукушонок, которые выручили друга, ни слова не сказали о сроках возврата денег. И если бы понадобилось, не задумываясь, отдали их безвозвратно. Но Вере не хотелось злоупотреблять добротой и преданностью друзей. Она сказала риэлтору, что деньги ей нужны, как можно быстрее, и чтобы он не завышал цену.
Через три дня Сергей вернулся домой. Основное слушание было назначено на середину июля. У них в запасе было два месяца. Если предыдущие два года были счастливыми и радостными, то эти два месяца были наполнены бесконечной нежностью, грустью и тревожным ожиданием.
Уезжая на работу только для решения самых неотложных проблем, Сергей старался как можно больше быть с Верой и сыновьями. Вера взяла отпуск за свой счет. И они проводили почти все время друг с другом. Но повисшие в воздухе ожидание и неизвестность, тревога и страх за то, что может произойти, наполняли эти дни наравне с радостью, горечью и печалью. Это время, проведенное, ими вместе, напоминало теплые осенние дни. Когда идешь по лесу, и золотистые листья шуршат под ногами, а воздух тонок и прозрачен и бледное осеннее солнце ласково освещает землю нежными уже не обжигающими лучами, согревая ее последним теплом в уходящем году. И, залюбовавшись этой умиротворяющей тишиной и спокойствием засыпающей природы, наслаждаясь окружающей красотой и чудесным солнечным днем, чувствуешь, легкую грусть и сжимающую сердце печаль, от того, что знаешь, что еще пара тройка таких дней и на смену им придут дожди и холодный ветер задует. И сорвет с деревьев, оставшиеся разноцветные листья. И впереди ждет только холод и короткие, скупые на дневной свет, зимние дни. И так будет продолжаться долго-долго, пока на смену зиме не придет весна и не согреет промерзшую землю и не подарит ей новую жизнь, новую надежду.
Через две недели после того как Сергей вернулся домой позвонил адвокат и сообщил, что прокуратура предложила сделку. Сергей признает вину, а ему дают два года условно, как человеку, не имеющему криминального прошлого, добропорядочному гражданину и отцу семейства, который осознает свою вину и делает добровольное признание.
– Я не буду признаваться в том, чего не совершал.– Ответил Сергей.
– Я Вас понимаю,– уверил его адвокат,– но в противном случае Вам грозит минимум пять-шесть лет. Подумайте о жене и детях. Да и о себе тоже. Пять лет это очень долго, особенно, в одном из мест для отбывания наказания, вдали от семьи, вдали от всего привычного мира.
– Сделки не будет.– Отрезал Сергей.
Вечером он обсудил этот разговор с Верой.
– Я не могу признаться в том, чего не делал.– Он чувствовал некоторую вину перед ней. Она-то чем виновата, что он такой принципиальный.
– Я знаю. Решай сам. Я не буду тебя уговаривать. Не нужно через себя переступать, это неправильно. Я поддержу любое твое решение,– сказала Вера. Сердце у нее сжималось от боли – пять лет! Пять лет вырванных из жизни, ни за что, просто так. Потому, что так сложились обстоятельства. Не в то время не в том месте.