Поздно вечером Филимон улизнул из дома. Отец, напившись, спал поперек кровати, и, прошмыгнув мимо него, Филимон тихонько выскользнул за дверь.
Подойдя к дому Сережкиной бабки, Филимон тихонько свистнул их особым, секретным свистом. В окне показалась голова Сергея.
– Выйти можешь?– тихо спросил Филимон. Сергей кивнул и вылез к другу через открытое окно.
– Ну чего? Этот упырь, небось, к твоей бабке потом пошел?– спросил Филимон, хорошо знавший мерзкие повадки сторожа.
– Ага.
– А бабка чего? Всыпала?– поинтересовался Филимон.
– Всыпала,– улыбнулся Сергей.– Вовсю расстаралась.
Филимон посмотрел другу в лицо отцовскими холодными голубыми глазами.
– Серега. Я тебе хотел сказать. Ты теперь мой брат навсегда. И я для тебя, что хочешь сделаю. Вот.– Сказал Филимон и, достав из кармана перочинный ножик, полоснул им по раскрытой ладони, глубоко разрезая кожу. От боли Филимон слегка поморщился.– Клянусь.
Сергей взял у него ножик из рук и тоже хотел разрезать руку, но тут из дверей дома к ним кинулась бабка.
– Да, что же вы делаете-то, паразиты окаянные! Да наказание , а не дети! Димка, у тебя вся рука в крови! Паршивцы вы несчастные.
Отобрав ножик, Бабка поволокла Филимона в дом перевязывать руку.
На следующий день Сережа не появлялся до обеда. Филимон несколько раз подходил к его дому, но все окна были задернуты занавесками, а стучаться в дверь, после вчерашнего, Филимон не решился. Ближе к вечеру он увидел Сергея идущего по улице навстречу к нему. Рука у Сергея была перевязана. Филимон улыбнулся.
– Ты чего, руку разрезал?– спросил он.
– Ага.
– А бабка чего?
Сергей улыбнулся и пожал плечами.
– Выдрала.
Они посмотрели друг на друга и расхохотались. Отсмеявшись, они обнялись.
– Брат.– Сказал Филимон.
– Брат.– Сказал Сергей.
Филимон отвернулся от окна. В носу защипало. Я во всем разберусь, брат, мысленно пообещал он, дотронувшись до ставшего почти незаметным с годами шрама пересекающего ладонь.
В Ленске он быстро получил нужную ему информацию. Удобно когда благодаря служебному положению можешь узнать то, что хочешь, не тратя лишнего времени.
Дверь открыл небритый мужик в грязной майке с мутными покрасневшими глазами. Видимо вчера перебрал, а сегодня похмеляется. Мужик уже открыл рот, что бы спросить незнакомца стоящего за дверью чего ему, собственно, надо и послать его куда подальше, но, встретившись с взглядом незнакомца, понял, что тот войдет независимо от того захочет этого хозяин квартиры или нет.
Филимон шагнул вперед и стоявший в дверях хозяин квартиры посторонился. Видя, что тот не двигается с места, Филимон сам закрыл за собой дверь. Он повернулся к застывшему как статуя мужику. На жирной потной шее быстро-быстро пульсировала жилка.
– Сейчас ты мне расскажешь, что и главное почему, случилось второго августа на дороге ведущей к колонии, и я просто уйду, а ты будешь дальше вести свою никчемную жизнь, мерзкого ублюдка. – почти дружески сказал Филимон. Он слегка наклонился к стоявшему напротив него человеку. Жилка на шее уже не пульсировала, она билась под кожей с такой силой и скоростью, как будто пыталась разорвать ее и выбраться наружу. Филимон с удовольствием бы взял эту толстую шею своими стальными пальцами и сжимал ее до тех пор, пока жирный охранник не упал бы мертвым к его ногам с выпученными глазами и посиневшими губами. Но он пришел не для этого. Эта мразь была лишь орудием. Впившись в своего, пока еще не сказавшего ни слова, собеседника пронзительным взглядом голубых глаз Филимон продолжил.– Но если ты, по какой-то причине не захочешь говорить, я сначала сделаю так, что ты всю оставшуюся жизнь, будешь ссать под себя кровью, а потом начнется расследование, того, что произошло. А у нас, как ты знаешь, даже инвалидов сажают. Так, что мочиться кровью ты будешь в тюрьме, где просто обожают представителей твоей профессии, и ты сразу же станешь всеобщим любимцем.
Благоразумно решив, что первый вариант намного более привлекателен и безопасен для здоровья, хозяин квартиры быстро выложил Филимону, то, что тот хотел знать. Опустив некоторые подробности того, что происходило на самой дороге. Человек, пришедший к нему, явно, мог не сдержаться, услышав, как он избивал осужденного прикладом автомата, пока его напарник не психанул и не выстрелил.
Услышав все, что хотел, Филимон, как и обещал, покинул квартиру охранника. И тот быстренько заперев дверь на все замки, привалился к ней и несколько минут тяжело дышал, приходя в себя после пережитого ужаса, какой навел на него нежданный гость. Будь прокляты эти деньги, ради которых он в это ввязался. И сумма-то была, не такая уж, прям заоблачная, что бы теперь жить в страхе. Боясь, что страшный человек все-таки передумает и вернется. Хоть беги куда-нибудь. Вот только куда?