– Да ничего. Держусь,– поставив на паузу кассету с боевиком, слабым голосом ответил Вован. Довольно улыбаясь, представляя взволнованное Верино лицо, он с наслаждением отхлебнул пиво из жестяной банки. Все-таки жизнь приятная штука!
– Голова сильно болит? Как ты себя чувствуешь?
– Слабость. Подташнивает немного. Ничего, состояние терпимое. Ты не волнуйся за меня. Врач сказал, что я довольно легко отделался, могли быть очень серьезные последствия,– ответил Вован и для пущего эффекта слегка застонал.
– Может к тебе завтра заехать, проведать тебя? Тебе, наверное, скучно там одному лежать?– предложила Вера.
Вован расплылся в улыбке. Как здорово быть больным! Все тебя жалеют, все волнуются. У Ковальской, кажется, даже голос дрожит. Нет, не зря, не зря он спас эту облезлую скотину. Заслужила она свою никчемную жизнь.
– Нет Вер, не надо. Я завтра в институт приду. Учиться-то надо, а то пропущу, потом догонять.– Вован тяжело вздохнул .
– А тебе уже можно? Я думала тебе лежать нужно.– Удивилась Вера, не зная чему больше, то ли тому, что получившему травму головы человеку можно посещать занятия через день после аварии, то ли неожиданному рвению Вована к учебе. Раньше он по нескольку дней прогуливал и совершенно не парился по этому поводу. Может он сильно головой ударился, и там, что-то сместилось, мелькнула в голове у Веры злая шутка. За которую она тут же себя упрекнула. Вовка страдает, а она глумиться, хоть и мысленно, над больным.
– Ну, доктор сказал, что можно, если быть осторожным. Что разлеживаться тоже плохо.– Все тем же слабым голосом сообщил страдалец. Вован хотел снова застонать, но решил, что это будет уже перебор. Не нужно переигрывать. Зритель, а в данном случае слушатель, должен верить своему герою.
Никакого рвения к учебе не было. Просто Алина Николаевна, клятвенно заверенная светилом нейрохирургии, которому, в отличие от врача скорой, она вполне доверяла, что ее сын практически здоров и его жизни ничто не грозит, сказала, что один день можно отдохнуть, прийти в себя, но потом нечего дома сидеть, марш учиться. Можно было, конечно, и перед ней разыграть слабость и недомогание, но, во-первых, она снова страшно распереживается, а Вован не мог себе позволить манипулировать матерью за счет ее здоровья и нервов, а, во-вторых, она его потом, по врачам затаскает, и его будут месяцами обследовать, как подопытного кролика, в поисках страшного недуга. Так, что селяви, как говорится. Ничего не поделаешь, придется тащиться в институт.
Появление Вована произвело настоящий фурор. Вован вошел в аудиторию, с замотанной бинтом головой, и нетвердой походкой медленно направился к месту, где сидела Вера. Он хотел еще побрызгать на бинт красной тушью. Но не стал, пожалел впечатлительную подругу.
Вера вскочила с места, помогла ему сесть. Ребята из группы подходили, спрашивали как он. Очень осторожно, что бы, не дай бог, не повредить больному, похлопывали по плечу. Говорили слова ободрения.
Войдя в роль, Вован, совершенно бессовестным образом, целый день гонял Веру по всему институту.
– Ой,– печально вздыхал он.– Вер, скажи преподу, что я опоздаю. Я куртку забыл на экономике.
Кряхтя и вздыхая, Вован сделал вид, что пытается встать. Зажмурив глаза, как при головокружении и придерживаясь рукой за подлокотник кресла.
– Сейчас пройдет. Нормально все.– Прошептал он, как бы успокаивая Веру.
Усадив страдальца обратно в кресло, Вера бросилась к выходу, до начала лекции оставалось несколько минут.
– Сиди! Я сейчас сама принесу!– взволнованно, уже на бегу, крикнула она и помчалась на другой этаж, в аудиторию, где до этого была экономика.
Видя, что Телянин сидит в напряженной позе, глядя куда-то в пространство, Вера испуганно спросила:
– Володь, тебе плохо?
Улыбнувшись «вымученной» улыбкой Вован, облизав, якобы пересохшие губы, ответил:
– Нормально все. Просто водички попить надо. Чего-то подташнивает и голова кружится.
Вера помчалась за водичкой, на обратном пути, изо всех сил стараясь не расплескать ее из граненого стакана, одолженного в буфете.
В течение дня она бегала в медпункт за таблеткой от головы, в ларек, расположенный неподалеку от института за йогуртом, что бы поддержать силы больного, чувствующего страшную слабость, еще два раза за водичкой. А в перерывах между беготней, водила, опирающегося на ее плечо или руку Вована, очень медленно и осторожно, по коридорам и лестницам от аудитории до аудитории.
После занятий Вован попросил Веру поймать ему машину.
– Боюсь, на эскалаторе голова закружится.– Жалобно сказал он.