Дети тоже замечали перемену в родителях. Перемену в их отношениях. Отец уже не смотрел влюбленным восторженным взглядом на маму, не брал ее за руку сидя за столом, не старался пройти как можно ближе, что бы лишний раз коснуться ее. И мама уже не хохотала до слез над веселыми историями, не улыбалась постоянно. Не проводила нежно ладонью по щеке отца, когда он подходил к ней. Она стала задумчивая и грустная. Часто сидела с отсутствующим взглядом, размышляя о чем то своем. И глаза стали печальные, не светились как раньше изнутри чудесным светом.
Сеня и Алеша переживали. В основном переживал Сеня, Алеша еще не мог понять всех тонкостей отношений между взрослыми. Он просто видел, что что-то не так.
– Мама с папой поссорились?– спрашивал он у старшего брата.
– Нет, Лех. Просто, понимаешь, у взрослых такое бывает. Они себя странно ведут, не могут разобраться в какой-нибудь ерунде. Но потом все наладится. Все станет как раньше. Не переживай.– Успокаивал Сеня, но сам далеко не был так уверен, что все возьмет и наладится.
– Мама.– Сеня подошел к Вере, читающей на диване книжку. Сел с ней рядом.– Вы с папой поссорились?
Вера задумалась. Как объяснить, хоть и взрослому сыну, но все равно еще ребенку, что они не ссорились. Как объяснить, что она сама не знает, как случилось, что их отношения превратились в холодное отчуждение. Пропала близость, понимание. Как объяснить, что день ото дня они становятся все более чужими друг другу. Как объяснить, что она в ужасе, потому, что не знает, что делать. Что она несчастна. И отец несчастен. Как сказать сыну, что их счастливая жизнь рассыпается на куски, и возможно скоро останутся одни обломки.
– Сынок. Мы не ссорились. Просто между нами возникло недопонимание. Но ты не волнуйся. Все наладится. Мы с папой любим друг друга. Это временно. У взрослых такое бывает. Мы, взрослые, вообще странные. Любим все усложнять.– Улыбнулась она, обнимая сына и целуя его, в темную макушку.
– Правда наладится? Я хочу, что бы все было как раньше. И Алешка переживает.– Сеня с надеждой смотрел на мать. Он, будучи уже подростком, все еще с чисто детской наивностью, продолжал верить во всесилие родителей. В то, что папа и мама могут все. Могут решить любой вопрос, любую проблему. Даже могут собрать жизнь по кускам и сложить ее заново. Они же мама и папа.
– Я очень постараюсь сынок. Мы с папой очень постараемся. Я тоже хочу, что бы все было как раньше,– сказала Вера.
Вечером она зашла к Сергею в кабинет, где теперь он проводил почти все вечера, избегая лишних встреч. Вера закрыла за собой дверь.
– Сережа, сегодня со мной говорил Сеня, спрашивал, поссорились ли мы. Дети переживают.
– Мы не ссорились,– сказал Сергей, прекрасно понимая, о чем она говорит. Но, что он мог ей ответить? Что у него разрывается сердце, а он ничего не может с собой сделать. Что он ненавидит себя за то, что происходит. Что он любит ее и она его жизнь, но он не может быть с ней.
– Сережа, поговори со мной. Расскажи, что с тобой происходит.
– Ничего не происходит. Я не знаю. Может возраст. Вер, все наладится. Мне работать нужно.
Она печально посмотрела на него. Неужели это все? Конец.
После ухода Веры Сергей достал бутылку виски и налил пол стакана янтарной жидкости в широкий бокал. Крепкий напиток приятно согревал изнутри, давая возможность не думать. Можно было просто сидеть и наслаждаться вкусом и теплом.
Сергей старался сидеть в кабинете до тех пор, пока не уснет Вера. Потом он тихонько прокрадывался в спальню и ложился на край кровати, подальше от нее. Вера не спала. Она слышала, как он входит в комнату, как ложится. Они больше не касались друг друга, не сжимали в объятиях. Ей не хватало его. Дело было не только в близости. Ей не хватало их общения, его улыбки, его смеха. Того как он смотрел на нее, взглядом полным любви и счастья. Не хватало того какими были их отношения все годы проведенные вместе. «Боже! Во, что превратилась наша жизнь?» И ничего не получается исправить. Все попытки поговорить, разобраться, помочь натыкались на еще большее отчуждение и непонимание.