Несмотря на то, что Филимон был представителем закона, он запросто мог бы, столкни его жизнь к примеру, с маньяком или педофилом, просто убить их, не передавая в руки правосудия. У него был свой кодекс чести и свои жизненные принципы, согласно которым таким людям не было места на этом свете.
Ледяной взгляд голубых глаз, также унаследованных от отца, вселял страх и ужас в его врагов и недругов. Только близкие друзья, хорошо знавшие его, любили сурового, нелюдимого Филимона. Остальные или боялись или просто старались держаться от него подальше.
Через два часа внушительный служебный автомобиль остановился у здания районного управления полиции. Из автомобиля вышел полковник ФСБ Филимонов. Подойдя к задней двери, он помог выйти из машины маленькой хрупкой жене друга, бережно поддерживая ее, под руку.
Поручив заботу о Вере молоденькому сержанту, Филимон проследовал в кабинет начальника управления.
– Здравия желаю, товарищ полковник!– отрапортовал хозяин кабинета, надеясь, что высокое начальство не обратит внимания на несвежую рубашку и помятое после вчерашних возлияний лицо.
– У Вас, майор, в управлении находится задержанный Кречетов. По какому обвинению?– спросил Филимон, которому не было дела ни до рубашки, ни до физиономии собеседника.
– Так, что произошло. Ехал на превышенной скорости. Сбил женщину. Со смертельным исходом. В машине обнаружены наркотики. Небось, был под наркотой, вот и сбил.
– Небось? – холодный взгляд голубых глаз полковника угрожающе впился в лицо майора, и он почувствовал, как холодная струйка пота стекает по спине. Черт бы побрал этого Кречетова. С утра пораньше звонит начальство и требует взять под особый контроль это дело. Хотя чего тут контролировать. Ну, сбил богатенький наркоман бабу. Да таких случаев полно, таких как он сейчас по дорогам как собак не резаных ездит. Обкуренные, обколотые, просто пьяные. Считают, что с деньгами им все позволено. А теперь еще этого полковника нелегкая принесла и тоже по его душу. А об этом полковнике майор был наслышан. Слухами земля полнится. В порошок может человека стереть и потом еще плюнет и разотрет то , что осталось.
– Медицинское освидетельствование на наличие наркотиков проводили?– спросил Филимон спокойно, но с таким выражением лица, что начальник управления дал бы, что угодно, только бы оказаться где-нибудь подальше от страшного полковника и его холодного проникающего в самую душу взгляда.
– Да ребята… Ночь же … Он головой ударился. Про наркотики не подумал никто, а потом когда их нашли , его уже в управление… – залепетал майор, чувствуя, что по спине течет уже не струйка, а целый водопад. Немигающий взгляд полковника проник уже не только в душу, но и в мозг, норовя как луч лазера проделать в нем дыру.– Никак нет, товарищ полковник.– Собрав всю оставшуюся смелость в кулак, доложил майор. Все равно узнает, что уж теперь юлить да выкручиваться.
Видя, что начальника управления сейчас хватит апоплексический удар, Филимон решил, что дело все равно уже сделано и нечего время терять, с этим идиотом.
– Здесь его жена. Можно устроить им встречу?– почти насмешливо спросил Филимон, прекрасно зная, что майору ему не откажет.
– Ну, конечно не положено,– майор, проявляя чудеса отваги, сделал вид , что раздумывает над решением. – но в виде исключения, конечно. Я распоряжусь.
Начальник управления опрометью бросился прочь из кабинета, подальше от чертова полковника с глазами кровожадной рептилии.
Ухмыльнувшись вслед выскочившему, как ошпаренный из собственного кабинета майору, Филимон уселся в кожаное начальничье кресло и, сняв трубку с телефонного аппарата, начал звонить, что бы прояснить ситуацию на более высоком уровне, чем похмельный начальник управления, в несвежей рубашке.
Сергея привели в допросную. Сопровождавший его полицейский, правда, был удивлен приказом начальства оставить задержанного в комнате для допросов наедине с женой, сроду такого не было, но его дело маленькое. Начальство распорядилось, а он просто выполняет приказ. Хоть цыганский хор приведет, если скажут. Отвечать в случае чего не ему, а тому, кто отдал приказ.