Но сейчас голограмма клубилась. – Я услышала голоса и сдавленный крик…
— Входите, Антуанетта, – я со стыдом выскользнула из подружек.
Набросила на себя накидку и с вопросом в глазах обернулась к Ванессе.
Она же хозяйка.
Ванесса не поняла моего вопроса бессловесного.
Она считала, что все в ее доме принадлежит ей и ее подругам.
— Антуанетта? – Ванесса выпрямилась.
— Вы, на вы? – даже непоколебимая невозмутимая Мелисса растерялась.
Я не удивилась реакции подружек на появление Антуанетты.
Я, когда первый раз с ней встретилась, вживую, а не по связи, то была шокирована.
Не так я представляла начинающего звёздного дизайнера.
Молодая, моя ровесница, но уже прославилась в мире гламурного.
Я создавала фирму стиля, Антуанетта в это время создавала свой стиль.
Она помешана на креативности одежды.
С детства, с еще до рождения.
Антуанетта была полностью погружена в этот восхитительный мир стиля.
Я это узнала позже.
Первое впечатление для меня было:
«Ой, кто это?
Как это?
Разве она может тонко почувствоваться стиль?»
Антуанетта пришла ко мне по приглашению: я набирала команду для своей фирмы, которую скромно называю корпорацией «Непорочность».
До корпорации начинающемуся бизнесу – далеко.
Но я уверена: как корабль назовёшь, так он и полетит… поедет… поплывет… или пойдет, потому что по морю корабли, якобы ходят.
Антуанетта под два метра ростом.
Широка в плечах, ноги длинные, бедра соразмерные, грудь четвертого размера.
При этом все – литое, крепкое, пышет здоровьем.
Я тогда подумала, что Антуанетта спутала адреса, и из-за того, что ее мозг утомлен постоянными тренировками в спортивном зале, пришла ко мне.
«Девушка, у нас стиль…», – я намекнула Антуанетте.
Но она меня не слушала, и даже, казалось, не заметила.
Она разглядывала не меня, а мой образ.
«Волосы – в порядке, ничего с ними длинными не нужно делать, – Антуанетта бесцеремонно протирала пальцами мой локон. – Разве что сюда капнуть чуть-чуть «Люмьером», а здесь добавлю – грецкий орех. – Антуанетта тогда из огромной сумки извлекла пару пузырьков.
Я думала, что она в сумке носит гантели. – Нет, орех еще и здесь две капли». – Антуанетта загипнотизировала меня.
Она не играла, она жила.
Антуанетта колдовала, и ее свободные груди иногда упирались мне в лицо.
Антуанетту это не смущало, она даже, наверно, не замечала.
А я боялась спугнуть, нет, не груди Антуанетты, а ее талант.
«Теперь уютнее?» — она так и спросила – «уютнее».
«По-другому», – я ошарашенная посмотрела в зеркало.
Греций орех и пара капель «Люмьера» преобразили мои волосы.
Вроде бы ничего особо не изменилось – пара капель на это не способны.
Но все же смотрелось иначе и гламурненько совсем.
«Ну, кто так сшил?
Кто так носит? — Антуанетта набросилась на мой деловой костюм.
Я даже побоялась пищать, что так шьют в Париже, и носят модели от кутюр.
Антуанетту, я потом поняла, мои слова ни капельки не убедили бы ее, что костюм идеален. – Тальер низменный.
Реглан, ну зачем вам реглан?
К голове бы пришить реглан тому, кто режиссировал это.
Еще бы коробочку и дудочки для вас выдумали, гондольеры». – Руки Антуанетты безжалостно мяли мой, казавшийся до этого, безупречный костюм.
Я набирала команду, и сразу увидела в Антуанетте капитана.
«Вы возглавите отдел стиля в моей коропрации?» – я спросила почти с робостью.
Атлетически сложная девушка, с простым пучком волос, могла и в лоб ударить за оскорбление.
Вдруг, она посчитает оскорблением мое предложение возглавить?
«Пока не приведу вас в порядок, возглавлять ничего не буду, – Антуанетта скрестила руки на груди. – И когда буду возглавлять, то буду за всем следить и все делать». – Стилист ставила мне условия.