— Мне нравится, – Мелисса пропищала и посмотрела на меня. – Эсмеральде, я стану твоей первой клиенткой, можно?
— Мелисса, если ты из вежливости, то… — я смутилась.
— Не из вежливости, а из чувства экономии, – Мелисса скромно опустила глазки. – Нужно в семье экономить, потому что теперь нас двое: я, и нахлебник муж.
— Семья миллиардеров должна не просто экономить, а экономить с размахом, — я попыталась пошутить.
Антуанетта и Ванесса серьезно кивнули в ответ на мои слова.
Они не поняли, что моя шутка – это шутка.
Мелисса лишь с жалостью и иронией посмотрела на меня, но не прокомментировала мои потуги.
— Ну и ладно, – я не претендовала на звание мисс Юмор.
— Теперь мои брюки, – Антуанетта, если делала, то не останавливалась до финиша.
— Не надо, – Мелисса выставила вперед руки, но было поздно.
— Антуанетта уже сняла, – я захихикала.
Стилист с брюками набросилась на Мелиссу, как на новый объект для испытаний женского оружия под кодовым названием «одежда».
— Антуанетта, ты очень милая, но давай, сначала обуй нашу общую Эсмеральде, а затем меня и Ванессу, – Мелисса не торопила события в свой адрес.
— Ты тоже не носишь нижнее белье? – Ванесса отметила, что и так видно – невооружённым глазом.
Антуанетта сверкала нагим спортивным телом.
— Эсмеральде, Я вам сейчас подгоню, – Антуанетта вернулась на прежний полигон – ко мне. – По шву экватор, – Антуанетта провела рукой по юбке на мне. – Рельеф и клинья я выбрала в противовес, как и шлицы, я рассмотрела в противовес.
Прямой рельеф – переход в две складки, больше двух складок – нельзя.
Два прерывающихся рельефа на одной полочке.
Складки трех видов.
Шлица – пять дюймов, клин.
Один несимметричный подрез.
Драпировка сложная, глубокая.
Кулиса с изнаночной стороны с продергиванием узкой.
Тесьма эластичная по краям деталей.
Переводное плечо, здесь притачного добавим.
Прорез в рамку, вставочка – ластовица.
Сложные криволинейные срезы соединены. – Антуанетта колдовала надо мной.
Ей удалось невозможное – она так заинтересовала моих подруг, что они уже не измеряли взглядом ее пропорции.
— Эсмеральде, ты выглядишь в шмоте ну, ну…
Я не нахожу слов. – Мелисса пропищала.
— Мелисса, это очень подозрительно, что ты не находишь слов, – я провела ладонью по юбочке – материал – удивительно притягательный, – тончайшая искусственная замша. – Я в новом постарела или помолодела?
— Постареть ты не можешь, Эсмеральде, потому что ты вечно молодая, в одежде или без, – Мелисса тоже провела ладонью по моей юбочке.
— Помолодела? – Помолодеть, к сожалению, ты тоже не в состоянии, потому что у тебя озабоченный вид, а озабоченные никогда не молодеют. – Вот так тонко подружка умеет подколоть. – Ты стала другая.
— Хуже или лучше?
— Не хуже, и не лучше, – Мелисса ответила закономерно. – Просто другая.
— Я знаю.
— Что ты знаешь, Эсмеральде, что ты лучшее, чем я?
— Мелисса, ты все шутишь, Мелисса.
— А ты все одеваешься, Эсмеральде.
— Имею возможность одеваться, поэтому и одеваюсь, – ничего нового в ответе я не изобрела.
— В этом шмоте Альберто тебя не узнает, а, если узнает, то раскается, что убежал со свадьбы.
— Раскаяние – последний поступок для мужчины, – я казалась себе в этот момент мудрой и значительной. – Пифагор сказал, а не я.
— Ты была знакома с Пифагором? – Ванесса пальчиком залезла в мой карман. – Но он же умер уже.
— Эсмеральде настолько старая, что знала еще Пифагора, – Мелисса покачала головкой.
— Эсмеральде не старая, – Антуанетта с непониманием крутила головкой. – Мой отец был старый, потому что родил меня уже в преклонном возрасте.