Вокруг вас будут от голода, холода, нищеты умирать люди, а вы им даже лапоть не протянете.
Вас порекомендовал ваш старинный друг – старик от кутюр, а вы нос воротите от меня».
«Мой старинный друг? – Йог ожил.
А я уже поверила, что он давно ушел из мира. – Лапти плести.
Только я научу тебя плести лапти из нефрита и коры красного дерева.
К сожалению, березы и ивы поблизости не растут». – Так мастер стал меня обучать плести лапти.
Плести лапти из розового и изумрудного камня нефрита я научилась за один день – слишком просто.
Зато с корой красного дерева пришлось повозиться – на обучение у меня ушло три дня.
Научилась я, обрадовалась, вернулась к Евдокии Павловне и похвасталась, что научилась лапти плести.
«Вот теперь тебе в лаптях, Антуанетта, не страшны ни ядерная зима, ни набеги марсиан», – мастерица похвалила меня и стала обучать искусству высокой моды.
Возгордилась я, что талантливая, все схватываю.
Через месяц учений отправилась я в дальнее государство за океаном.
Хотела выяснить: все ли я могу в мире моды, или осталось еще что-то, чего я не знаю.
Ласками и уговорами меня на рынке пригласили в гости три мужчины.
Я наивная, доверчивая, не нашла в их приглашении ничего предрассудительного.
Накормили они меня, напоили, а перед тем, как спать уложить, решили развеселить:
«Сходим, Антуанетта, в подвал, полюбуемся нашими райскими птицами, повеселимся с ними».
Я повелась, как простая швея.
Поверила в райских птиц.
Даже, если бы они существовали, то, что райским птицам в подвале у трех мужчин делать?
И как райская птица может развеселить? И чем? – Антуанетта невесело усмехнулась. – Привели меня к двери и столкнули в подвал.
В подвале уже сидели на подстилках из сахарного тростника три девушки.
«Удобно, – одна из пленниц уловила мой недоуменный взгляд. – На сахарном тростнике можно спать, и его же мы едим».
«Жизель, ты превращаешься в корову», – заметила с неприязнью одна из ее подружек.
«А ты, Кармен, ничего не ешь, даже сахарный тростник, – Жизель обиженно надула губки. – Диету соблюдаешь, худеешь, поэтому злая».
Три девушки устроили между собой словесную войну.
Когда с войной покончили, то разрыдались, просили друг у дружки прощения, обнимались.
Когда и с прощениями, слезами и обнимашками было закончено, то сообщили мне страшную новость.
«Мы в плену у разбойников людоедов.
Они каждый день съедают по одной из нас».
«Вас уже ели? – я удивилась. – Где же следы зубов на ваших телах?»
«Нет, нас не ели еще, но скоро съедят», – девушки опечалились.
В это время вошел людоед и увел Жизель.
На следующий день разбойники съели Фиону.
А на третий день хотели съесть Кармен, но побрезговали.
«Кармен, ты худая, сидишь на диете, даже сахарный тростник не ешь.
Кожа да кости – есть тебя стыдно, а о том, чтобы любоваться тобой – и речи быть не может», — оскорбили разбойники Кармен тем, что не съели.
Начали меня ощупывать.
«Лакомые кусочки», – разбойники трогали меня и облизывались.
Я возражала, говорила, что мои груди – отнюдь – не кусочки, а разбойники не реагировали на мои слова.
Повели меня есть.
«Не ешьте меня, – я взмолилась. – Если вы съедите меня, то вместе со мной пропадет искусство плести лапти.
Старая Евдокия Павловна умрет, никого не обучит, йог Самюэль закостенеет в нирване – никого не научит плести лапти из нефрита и коры красного дерева.
Наступит ядерная зима, прилетят марсиане завоевывать нас, в чем же вы тогда ходить будете, если лаптей вам не сплету?» — Я перепугала разбойников.
«Сделай нам лапти, девушка, прежде, чем мы тебя съедим».
«Отправляйтесь в ливневые леса Амазонки и принесите мне самую лучшую кору самых лучших деревьев», – я приказала разбойникам.
Дисциплина у разбойников на высоте, поэтому они послушались.