Это ее традиционный жест, он ничего не означает.
Но Мелисса и Ванесса переглянулись.
— Что переглядываетесь?
Не видели, как девушка девушке ладонь к щеке прикладывает?
— Видели, но не на тебе, — Мелисса тут же нашлась.
— Антуанетта, ты не могла бы задержаться на несколько минут, – Ванесса смотрела глаза в глаза. – У меня обширный выбор нарядов со всего мира, от всех известных кутюр.
О большинстве платьев я забыла, и многие, о которых помню, вызывают у меня подозрение.
Посмотри бегло, что и как. – Ванесса – развернулась на каблуках.
Уверена, что ей, Снежной Королеве, Антуанетта не откажет…
Никто не откажет.
— Вобще-то я, с того момента, как приступила к обязанностям в «Непорочности», чужой стиль не принимаю, и чужое не оцениваю, – Антуанетта не возражала, она ставила Ванессу перед фактом. – Но в вашем случае я сделаю исключение.
Вы – сама по себе стильная очень, и ваши наряды, возможно, вольют в меня новые идеи.
— Вольют, обязательно вольют, – Мелисса ответила за Ванессу и выпятила нижнюю губку. – Потом догонят и еще вольют.
Похоже, что и Ванесса станет клиенткой вашей фирмы.
Концерн разрастается, набирает обороты. – Мелисса проводила взглядом Ванессу и Антуанетту. – Кстати, не захочет ли Наум, муж мой, – Мелисса покатала на языке слово «муж». – Непривычно как-то – муж.
Может быть, он заинтересуется акциями «Непорочности»?
— Одну непорочность Наум уже получил – тебя, — я захихикала. – А акции – дешево не отдам.
Ты же видела мою Антуанетту.
Она – стиль и ракета.
— Твоя Антуанетта? – Мелисса в притворном удивлении взмахнула руками. – А я и не знала, что она твоя, а хотя должна была догадываться.
— Мелисса, вечно ты все перевираешь и переворачиваешь с ног на голову?
— Что перевираю?
— Мои отношения.
— У тебя отношения, Эсмеральде?
— Вот опять придираешься к словам.
Ты же знаешь, что я ничего себе подобного не позволю, этого у меня нет на уме, и к этому я не испытываю влечение.
— Что не позволишь?
К чему не испытываешь?
Чего у тебя нет на уме?
— Сама знаешь, о чем я.
— О своем воспитании, Эсмеральде?
— О воспитании, традициях и желаниях.
— А как же любовь?
— Какая любовь, Мелисса, думай, о чем спрашиваешь меня.
— Ты же любишь Альберто, а он любит тебя.
— Ах, об этой любви, – я вздохнула. – Жалко Альберто и себя жалко.
Терзаем, терзаемся, не находим себе место под Солнцем.
— Или ты имеешь в виду другую свою любовь, Эсмеральде?
— Какую?
— Другую.
— Другой нет.
— А, если я найду?
— Что найдешь, Мелисса?
— Твою любовь?
— Как найдешь?
— Так найду.
— Глупости.
— Не спорю.
— О чем?
— О том, что глупости.
— Вот и славно! – Мы еще поиграли в слова.
— Мелисса, – я, пожалуй, поеду, – я постаралась, чтобы голос мой прозвучал ровно.
— Я с тобой, – Мелисса взяла меня за руки. – Конечно, любопытно посмотреть, как Антуанетта рассматривает, а Ванесса показывает.
— Что рассматривает Антуанетта, а Ванесса что показывает? – я провела ладонью по подбородку.
— Одежду, гардероб… а ты о чем подумала, Эсмеральде? – Мелисса захихикала и взглянула мне в глаза.
— Пообщаешься с тобой, будешь думать обо всем, кроме того, о чем следует думать, – я улыбнулась, чтобы смягчить последующий отказ. – Я хочу с тобой, но, к сожалению, то, что я задумала, я должна одна.
— Ты? Без меня? – в глазах Мелиссы блеснули слезы.
— Мне стыдно с тобой, – я переплела пальцы.
— Стыдно со мной? – Мелисса вскрикнула.
— В смысле, что я буду стыдиться себя, когда ты будешь рядом.