— Ты меня стыдишься, Эсмеральде, с каких это пор? – Мелисса воткнула кулачки в талию. – Все это – враки.
Ты никогда не стыдилась меня, и не можешь.
Ты что-то задумала, Эсмеральде.
Тебя перепрограммировали?
Загипнотизировали?
Взяли в плен?
— Все, ты уговорила меня, — я сдалась. – Не хотела говорить, потому что мне стыдно, но придется. – Я набрала воздух в легкие.
Воздух струйками засвистел через нос. – Я хочу найти Лорен и извиниться перед ней за свое поведение.
— Найти Лорен и извиниться перед ней? – Мелисса взвизгнула и захлопала в ладоши. – Что-то новенькое от леди Эсмеральде.
Ты же избегала ее, ненавидела, презирала, а теперь стремишься к ней, чтобы извиниться?
Эсмеральде, признавайся, ты поменяла пол?
— Я и сейчас не переменила своего отношения к Лорен, – я чувствовала, как раскаляются мои щеки от смущения. – Я ненавижу ее поступки, презираю ее насмешки в мой адрес, но в то же время, мне стало жалко ее, как человека.
Она на свадебной моей церемонии расстроила мой брак с Альберто, еще не начавшийся брак, заявила, что любит меня, и солгала, что я люблю ее, а это причина, чтобы я не выходила замуж за Альберто.
Лорен – после моего жгучего ответа – как бы испугалась.
Она потухал, больше не нападала на меня.
Она превратилась в другого человека.
Мне кажется, что я своей резкостью нанесла ей сердечную боль, лишила жизненного стержня.
Вообщем, я чувствую себя виноватой.
Извинюсь, и продолжу ее ненавидеть.
— Ты же утверждала, что наглая беспринципная мерзавка Лорен перешагивает через головы, – Мелисса произнесла тихо. – А теперь заявляешь, что у нее был стержень, и ты его сломала. – Кроме стержня, Эсмеральде, ты ничего больше не сломала Лорен?
— Шуточки у тебя, Мелисса, как у них, – я показала пальцем на стену. – Ванесса и Антуанетта ржут так, что досюда долетают.
— Ржут, я слышу, – Мелисса приняла стойку охотничьей заинтересованной легавой. – Впервые слышу, чтобы Ванесса откровенно ржала.
— А я впервые слышу не только ржание Ванессы, но и ржание всегда спокойной Антуанетты, – я бы побежала, узнать причину смеха.
Но понимала, что тогда останусь здесь надолго.
Мое желание, вернее – моя смелость поехать и вживую извиниться перед Лорен, пропадет.
Я потом найду множество причин, по которым не следует навещать Лорен и, тем более, извиняться.
Не поеду, а досадная иголка останется, будет колоть меня, что не съездила и не поговорила с наглой Лорен. – Иначе потом истерзаю себя, – я вздохнула.
— Езжай, я вижу, как ты копытом бьешь, – Мелисса всегда понимала меня.
— А ты сбегай и посмотри, над чем ржут, – я облизнула губки в нетерпении. – Потом мне расскажешь.
Кто же мне расскажет, кроме тебя. – Я обняла подружку.
— Не боишься обниматься с голой? – Мелисса не могла вот так, без присказок, расстаться по-хорошему.
— Вы меня совратили, – я оглянулась через правое плечо.
В силу суеверий не рискнула оборачиваться через левое.
Но подруга уже не видела моего грациозного оглядывания.
Мелисса убежала в Ванессе и Антуанетте.
Сверкнула на прощание, упругой блестящей попкой.
На лужайках, около бассейна, в парке трудились уборщики.
Трудились над едой.
Не успели приехать, а уже завтракают, работяги.
— Вам доставляют еду из Королей и Капусты? – я не удержалась, остановилась около кудрявого парня в синем комбинезоне.
Продукция сетевого ресторана Короли и Капусты довольно дорогая, потому что изысканная, свежая, био и органическая.
Лорен дешево не произведёт и дешево не станет продавать.
Вот поэтому меня удивило, что уборщики завтракают от Королей и Капусты. – Кто доставлял еду: девушка курьер, или парень? – Я напряглась, как перед стартом.
Неужели, вездесущая Лорен успела накормить и уборщиков?