Или стрижка у него альпакская.
Я нее стала выяснять, что это за относительно милое животное.
Гибридным перекрещиванием, генной инженерией, биорезонансной хирургией можно смоделировать любое животное, птицу, рыбу.
— Нет, мне альпака не подходит, – я усмехнулась.
Не добавила, что и Лорен мне не подходит.
Возможно, что компьютеры уцепились бы за любые мои слова.
Все время, пока я общалась со своим бортовым устройством, голограмма от Королей и Капусты заинтересовано улыбалась.
«Лживо заинтересовано, потому что компьютер не способен на эмоции, на заинтересованность, – я снова отклонилась мыслями от основной темы. – Раньше человек боялся потерять свои эмоции, дорожил ими.
А сейчас, мне иногда кажется, что эмоции – лишний груз.
Мне они часто мешают и ломают мое поведение.
Ванесса спокойно живет без эмоций, лишь изредка обозначает жалкое подобие какой-нибудь из них».
— Альпака мне не нужен, я не буду общаться с козой.
— Альпака не коза, – компьютер начал поучать.
— Замолчи, – я задумалась над мимишными образами.
Миленький зайчик?
Губка Боб десятого поколения?
Зверек?
Котенок с огромными глазами?
Или…
— Покажи все образы, которые ты считаешь нужными, – я приказала компьютеру.
По экрану побежали картинки мимишных голограмм.
— Нет, не все сразу, а выбери, ты же должен угадывать, что мне надо, – наконец, я озадачила компьютер.
Они считают себя умнее людей, могущественнее, а теперь пусть попробует угадать то, что хочет девушка.
Еще ни одному существу не удавалось понять, что мы желаем на самом деле.
Даже мы в недоумении.
Вроде хочу одного, а когда это получаю, то понимаю, что не этого желала.
— Все не то, не это, не так, – я надула губы, когда компьютер сузил поиски.
Мне показалось, что он запыхтел от натуги. – Я желаю казаться оригинальной, но в то же время – не выделяться из толпы. – Слишком размывчатое.
Смоделируй нечто страшное, но в то же время, чтобы оно было милотой.
— Мышь? – мой компьютер уже спрашивал, разволновался, что не может угодить. – Мышь для вас страшная, но если ей добавить немного милоты. – Передо мной закружились голограммы различных мышей, созданных моим усердным бортовым компьютером.
— Мышки – ага, уже ближе к телу, – я нашла себя с подтянутыми ногами.
Мыши, хоть и не настоящие, но все равно – мыши. – Но мышь – слишком как-то мелко для меня.
У меня концерн стиля, я должна быть дерзкой, хотя бы в желаниях.
— Дерзкая мышь, – компьютер отозвался образом мыши с красными глазами.
— Красные глаза – не очень, – я ерзала на сиденье. – Мне будут кошмары по ночам сниться с красными глазами.
А мои конкуренты обыграют, скажут, что красные глаза мыши – отражение моих красных глаз.
— У тебя не красные глаза, – компьютер не понял.
— Не красные глаза, но скажут же, – я не помогала компьютеру понять девушку.
— Мышь – для общения тебя со мной, а другие не увидят.
— Ну, если другие не увидят, то – неинтересно, – я вспомнила анекдот, который даже не совсем анекдот, а отражение наших игр.
Парень уламывает девушку раздеться перед ним.
Девушка долго не соглашается, а потом ставит условие:
«Хорошо, я разденусь, но только не фотографируй меня и не выкладывай в сеть».
«Ну, тогда не интересно», – парень отвечал.
— Твои мышки – милота, но убери их, – я вздохнула. – Ты проводишь сиксилиарды операций в наносекунду и не можешь найти Лорен, не способен выбрать образ общения, который мне понравится.
— Пойдем от противного, – компьютер оказался более прогрессивным, чем я ожидала.
— От противного? – я переспросила и вспоминал, что в математике некоторые теоремы доказываются от противного, то есть – от противоположного.
Например, доказательство теоремы, что сумма квадратов катетов равна квадрату гипотенузы.