— Раньше машины были больше, – я поддакнула таксисту.
Разговор входил в немалую стоимость проезда. – В машинах помещались и люди, и их домашние питомцы.
А теперь одному места мало. – Я надеялась, что таксист не заметит моей тонкой иронии.
Я же не сказала, что ему в автомобиле места мало не потому, что машины стали меньше по размерам, а потому что он сам вырос во всех местах.
— В гости едете, леди, или в грязи купаться? – таксист закончил с гамбургером, поэтому с голодом набросился на меня с расспросами.
— В Фэньшуе грязно? – я испугалась. – Вроде название приличное.
Я бы никогда не подумала, что там грязь.
— Не только грязь, но и бездорожье, и песни, и все остальное. – Из таксиста с шумом выходил воздух, как из голубого кита.
Сходство с китом было поразительным.
Только кит, мне кажется, меньше, чем этот таксист.
«Работа делает человека, или на должность таксистов уже берут готовую сформировавшуюся личность со сформировавшимся, согласно стандарту таксистов, телом, – я на миг отвлеклась от будущей грязи и песен. – Во всех произведениях и фильмах таксист – толстый, говорливый и безбашенный.
Поэтому, даже, если простой молчаливый худышка сядет за руль такси, то через две недели превратится в болтающего языком толстяка».
— Грязь и песни – традиции округа Фэньшуя, – таксист охотно пояснил.
Даже, если бы я попыталась ему заткнуть рот тряпкой, то он прожевал бы тряпку и продолжал бы выговариваться. – Традиция возникла давно, еще при Джеке Чане.
— Джекки Чан – местный герой? – я порылась в памяти, но не нашла нужный материал.
— Джекки Чан снимал фильмы, – таксист разговаривал с собой, со мной и со всеми мирами – мирами живых и мертвых. – До его приезда в Фэньшуй здесь жили без традиций.
Конечно, какие-то традиции остались от предков: побивать камнями неверных жен, забивать кольями пьяных мужчин.
Но глобальных традиций, вроде купания в грязи и песен – не было.
— Купание в грязи – традиция бегемотов, – я представила, как бегемотики грязью смывают с себя москитов.
— Джекки Чан бегемотов в Фэньшуй не завез, – таксист не опустился до понимания моего юмора.
Хоть бы засмеялся из вежливости перед богатой пассажиркой. – Для фильма он придумал, что в Фэньшуе существует давняя традиция – мужчинам и женщинам, парням и девушкам в каждую субботу купаться голыми в грязи.
Каждый выбирает себе пару на ощупь.
В грязи лицом к лицу лица не увидать.
И все остальное таинственно и загадочно скрыто под толстыми слоями жидкой грязи.
— Таинственно и загадочно под слоями грязи? – у меня зачесалось между лопаток.
— Да, таинственно и загадочно, потому что никто не знает, кто был с кем в грязи, – таксист обернулся ко мне.
Это стоило ему сжиганию миллиарда килокалорий в организме и в окружающей среде. – Вы же меня понимаете, леди. – Таксист подмигнул мне. — Вы же сами едете, чтобы искупаться в грязи и найти в ней свое счастье.
Только не говорите, что у вас другие дела.
Мимо праздника плодородия в грязи ни одна порядочная девушка не пройдет.
— Вы ошибаетесь на мой счет, – я сжала зубы.
— Все так говорят, а потом черед девять месяцев после праздника плодородия в Фэньшуе рожают.
— Праздник плодородия каждую субботу?
Даже мужчины рожают? – я спросила на автомате.
Иронизировать у меня нет сил.
— Кто же в грязи знает – мужчина он или женщина, поэтому и приходится ему рожать, – таксист не пролил свет на загадочную традицию грязи в Фэньшуе. – После грязевых развлечений нужно пройти ворота песен.
Каждый перед девушками должен спеть, иначе девушки не пропустят.
— Я догадываюсь, кто из девушек будет купатсья в грязи и затем не пропустит без песен, — я прошептала чуть слышно.
Сразу перехотелось навещать Лорен и извиняться перед ней.
— С тех пор, с задумки Джекки Чана для фильма и начались эти традиции.
Позже стали утверждать, что Джекки Чан их взял, а не придумал.