За всех людей не отвечаю: Мелисса посмеется, Ванесса и Антуанетта даже не заметят, что я грязная, родители пожалеют меня, а вот мой жених, любимый красавчик, наверняка, не одобрит мой новый образ. – За размышлениями о себе, любимой, я забыла о традиция Фэньшуя.
— Песню, песню, – еще одна традиция встала на моем пути в виде женского хора.
Девушки мило улыбались и показывали палки.
Нет сомнения, что палки предназначаются тому, кто захочет проскочить без песни.
— Вы-то чистенькие и одетые, – я проблеяла. – А другие страдают. – Я строго посмотрела на хор в надежде, что обойдемся полюбовно без песни.
— Песня и танец, – мне за строптивость усложнили задачу.
— Песня и танец, – я захохотала.
Представила, как выгляжу со стороны и сразу стала подвывать от безысходности. – Хорошо, что хоть под слоем грязи меня со спутника не видно.
Вы хотите песен и танцев?
Их есть у меня! – Безудержное безумное веселье накатило волной.
Волна, которая не смывала грязь:
Maybe, you are alone and there is the darkness around you
It's snowing again in your life
Your eyes are empty, your words are empty, so empty
But I can say I still see you in my dreams.
Я притопывала, хохотала, и считала себя очень танцевальной, певческой и грациозно оригинальной.
— Проходи, доброго урожая тебе, – девушки подняли палки и пропустили меня.
Вот только надо ли мне туда, куда они открыли проход?
— И вам доброго урожая, подружки, – я тряхнула головой.
С меня щедро посыпались застывающие комочки грязи.
Если я в течение часа не смою жидкую грязь со своего мраморного тела, то превращусь в глиняную статую.
Меня пару раз поощрительно хлопнули по попке.
Интересно, когда девушки меня похлопывали, они уже определили мой пол, или ласкали наугад, как принято на празднике плодородия?
— До фермы Лорен далеко? – во мне, словно окно открылось – люк в другой мир.
Я почувствовала легкость после купания в грязи, умиротворение.
Мне показалось, что я стала чуть проще, а, значит, намного мудрее.
Получается, что с каждым шагом человек учится и учится.
И толстый болтливый таксист – не просто так, а он – стрелка компаса.
Стрелка, которая указывает верный путь.
И грязь, и то, что меня бесцеремонно столкнули в праздник плодородия, и силой заставили петь и извиваться в танце – все это более правда, чем те принципы, на которые я упорно опиралась.
Девушки дружно показали мне палками на тропинку
— Да хоть сто миль, – я уже не осознавала себя отдельно от мира.
Бодро шагала по тропинке.
Еще не знала, с чего начну извиняться перед Лорен, но понимала, что выйдет по-другому, не так, как я запланировала несколько минут назад. – Не человек красит место, а место красит человека. – Я вспомнила древнюю семейную тайну.
Смысл этой фразы я раньше не понимала, да и не хотела вникать и искать в ней глубокий смысл.
Но сейчас, вдруг, без усилий с моей стороны, я поняла с помощью грязи и традиций Фэньшуя, что… — Надо быть проще, и тогда не только к тебе потянутся люди, но и ты потянешься к людям. – Новые откровения вливались в меня, заполняли, переполняли, освобождали место новым и новым. – Не так уж и далеко, чтобы по воздуху доставлять. – Минут через пятнацдать я завернула за скалу. – Очень и очень миленько, натюрлих. – Я восхитилась. – Лужайка изумрудная, сказочные деревья, озерцо премиленькое.
Все кажется естественным, родным, вписывается в долину, потому что очень и очень дорого стоит. – Я оценила труд миллиардеров клана Вашингтон. – Все простое и естественное всегда самое дорогое. – Я подошла к ближайшему домику с красной крышей. – Домик розовый, крыша красная. – Я захихикала. – Обязательно – Лорен.
Дверь внезапно распахнулась передо мной.
Мои слова приветствия замерли в глубине души.
Лорен возникла в дверях, тонкая, воздушная, прозрачная.
Свет из домика светил ей в спину, и создавалось впечатление, что я вижу Лорен насквозь.
Одета Лорен просто – в клетчатую рубашку и черные обтягивающие брючки.