— Пойдем? – через пару часов Лорен вывела меня из состояния эйфории с ласковыми альпака. – Праздник скоро закончится.
— У них грязь закончится? – я нехотя отступила от ласкового Джерома – альпака со взглядом капитана дальнего плаванья.
— Грязь закончится, а что начнется? – Лорен впервые за время нашей встречи засмеялась.
Она так радуется, что пойдет вместе со мной?
Я радости Лорен не разделяла.
Да, я приехала извиняться, извинилась, потискала альпака, но это – все.
Впрочем, разумнее, не портить Лорен настроение.
Может быть, она тогда от меня отстанет со своими намеками и приставаниями?
Мы с натянутыми шуточками отправились в Фэньшуй.
Шуточки натянуты с моей стороны.
Мне показалось, что Лорен старается мне понравиться.
Раньше она брала нахрапом, давила, подавляла, а теперь искала моей дружбы.
Или мне все так кажется.
— Солнце заходит, – Лорен взмахнула рукой.
— Где, где Солнце? – я жадно спросила, словно три дня Солнца не видела.
За свое излишнее любопытство поплатилась: оступилась, и чуть не скатилась с тропинки.
Лорен вовремя схватила меня за руку.
— Уже можно отпустить, – я высвободила свою ладонь, когда мы прошли еще метров двадцать.
Невежливо, грубо, но я не хочу давать Лорен повод подумать, что мы с ней станем настоящими подружками. – Странно, я расхаживаю голая, и мне не стыдно. – Я резко сменила тему, чтобы не зацикливаться на мнимой дружбе.
— Ты не голая, – Лорен постучала пальчиком по панцирю грязи на моем животе. – Ты в скорлупе, как цыпленок.
— Как альпака в скорлупе, – я захохотала.
Почему-то представила альпака в скорлупе, и мне стало безумно весело.
— Альпака в скорлупе, – Лорен искренне засмеялась.
Оказывается, что и она умеет быть свободной от классики поведения бизнес-леди.
— Будем петь, или сторонкой проползем? – я спросила Лорен, когда перед нами замаячила стена девушек с палками.
— Можно и сторонкой, но лучше спеть, – Лорен подмигнула мне. – Мы же спелись. – Лорен встала перед девушками и подняла руки.
Я не стала спорить, что ни с кем я не спелась, а, если Лорен считает, что мы спелись, то это ее личное мнение.
И она запела, при этом танцевала.
— Alle meine Täubchen
gurren auf dem Dach,
gurren auf dem Dach,
fliegt eins in die Lüfte,
fliegen alle nach.
— Fliegen alle nach.
Fliegen alle nach. – Я подхватила веселость Лорен.
Девушки с палками нас пропустили к грязевому вулкану.
— Лорен, а на каком языке ты пела веселую песенку? – я первая бухнулась в грязь, потому что у меня уже опыт и одежда – из глины – имелись.
— Не знаю, на каком языке, – Лорен не стала раздеваться и присоединилась ко мне и всем барахтающимся в жидкой глине. – Песенку я в детстве заучила, а по поводу содержания и языка не интересовалась.
Зачем?
Вдруг, это песенка о покойниках, и тогда бы я разочаровалась. – Лорен засмеялась.
— Свежее мясо, – к еще не полностью погруженной и нагруженной Лорен потянулись руки бывалых купальщиков в грязи.
— Свежее мясо, да не ваше, – Лорен наклонила головку и посмотрела мне в глаза.
Она хочет, чтобы я признала ее своим свежим мясом?
Не дождется!
Я не за этим сюда прилетела, и не собираюсь прощать Лорен все ее грехи.
— А вот наше свежее мясо, – руки изменили направление и потянулись ко мне.
— Это не ваше свежее мясо, а мое, – вот Лорен не стеснялась и не думала, она сразу поставила на мне свое клеймо, что я принадлежу ей.
Пусть порадуется, не стану ее до своего отъезда разочаровывать по поводу мяса.
— Я сама, я сама разденусь, – Лорен взвизгнула.
Но ее уже окунули, сорвали с нее одежду.
Лорен превратилась в безликое существо, слилась с остальными купальщиками.