— В море, в океане, в реках озерах мы купаемся и не думаем о рыбах, пиявках, улитках и миллионах других микроорганизмов, которые проникают в нас, – Мелисса осторожно присела в воде. – Просто у многих не хватает денег на огромную джакузи в доме.
— Эсмеральде, а ты опять скромничаешь? – Ванесса сделала красивый жест рукой, словно лебедь белая крылом повела. – Боишься раздеться перед нами?
— Уже не боюсь, – я не торопилась в джакузи с рыбками и подругами. – Что-то мне мешает расслабиться.
— Когда расслабляешься, то то, что мешает расслабиться уходит, – Мелисса освоилась с рыбками.
Некоторые из самых смелых, дерзко кусали Мелиссу за соски.
Мелисса хихикала, но не отгоняла карасей или карпов.
— Самцы, – Ванесса следила за любопытными рыбками. – Все самцы одинаковые: как увидят голую девушку, так напрыгивают.
— Я за всех самцов не отвечаю, – я присела в плетеное кресло около бассейна.
— Этому креслу тысяча лет, – Ванесса заметила. – Я его из Африки привезла.
Каменные деревья давно вымерли, их вырубили, а изделия из тех деревьев остались.
— Деревья не исчезли, их исчезли, – Мелисса водила руками по воде.
— То-то я ощущаю, как в меня через кресло вливается мудрость поколений, – я сделала попытку пошутить.
— Вливается, потому что ты голой попкой прикасаешься к мудрости поколений, – Мелисса тут же заметила.
— Эсмеральде, на тебе печать задумчивости, – Ванесса внимательно посмотрела мне в глаза.
— Не на всей, но печатей много, даже новую печать ставить некуда, – Мелисса вошла в свое русло иронии.
— Я ненавижу Лорен, – я закусила нижнюю губку.
— Продолжение трагедии, – Мелисса поднялась, вышла из бассейна, поцеловала меня в губы и обратно бултыхнулась к своим самцам золотым рыбкам.
— Мелисса, зачем, что ты сейчас сделала? – я растеряно моргала.
— Мелисса отвлекла тебя от ненависти к человечеству, – Ванесса не иронизировала, потому что ирония в ней не приживалась.
Она всегда говорила серьезно, то, что думала. – Ты ненавидишь человечество, а в более узком смысле – женщин, еще в более узком – девушек.
— И в самой самой узости – Лорен, сестру моего мужа, – Мелисса поплыла.
Золотой карп прыгнул ей на спину, прокатился, а затем соскользнул между ног.
— Самцы все одинаковые, – Ванесса повторила и проследила за золотой рыбкой.
— Мелисса, как ощущения, когда с тобой резвится золотая рыбка? – я обрадовалась смене темы, переводила разговор от себя к рыбам.
— Ты о Ванессе спрашиваешь? – Мелисса умела любую шутку подхватить и обработать. – Ванесса – у нас золотая рыбка.
Но она пока со мной не резвится.
А я уже заждалась.
— А я и забыла, что в бассейне нужно резвиться, – Ванесса белой акулой метнулась к Мелиссе. — Я никогда еще не пробовала с женой олигарха.
Ни с кем не пробовала.
— Со мной нельзя, я почти твоя родственница по Адаму и Еве, – Мелисса завизжала в притворном ужасе.
Мои подружки устроили веселую возню в бассейне.
Золотые рыбки – разумные животные, иначе не выжили бы с начала сотворения мира и динозавров.
Красные и золотые сбились в стайку и внимательно наблюдали за игрой двух русалок.
Мне на миг показалось, что глаза рыб загорелись огнем интереса.
Лишь я одна, как плакучая ива на берегу реки, осталась со своими проблемами и печалями.
— Может быть, присоединиться к игрищам? – я пробормотала.
Но меня никто не услышал за грохотом искусственного водопада.
— Все мы теперь родственницы, – Ванесса таскала Мелиссу за ноги в воде.
Мелисса пыталась отплыть, но все силы уходили на поддержание тела на плаву.
Длинные волосы – совершенной брюнетки Мелиссы и абсолютной снежной блондинки Ванессы переплетались в игре, образовывали чарующие картины.
— Я чужая на этом празднике жизни, – я грустно улыбнулась.