К удивлению моему, Мелисса и Ванесса услышали меня.
Они белыми облаками вылетели из воды.
Облака схватили меня и потащили к воде.
— Мы тебе покажем праздник жизни, Эсмеральде, – Мелисса угрожающе прошипела.
— Мы тебе покажем, какая ты чужая, – голос Ванессой как всегда ледяной и бесстрастный.
— Только не в воду, я же намокну, – это был мой последний осмысленный писк на суше.
Меня бросили, протащили, обмакнули, а затем погрузили.
Я распахнула глаза, даже не подумала, что под водой с глазами не шутят.
«Глаза в глаза – глаза не увидать», – из памяти вынырнули строки.
В воде они пузырьками поднимались вверх.
Мне в глаза смотрели другие глаза, и их много.
Рыбы с удовольствием разглядывали новую рыбу – меня.
— Еще чужая? – подружки выдернули меня из царства рыб.
— Еще не праздник жизни? – Мелисса ногами обвила мою талию.
— Уже своя на празднике жизни, – я приходила в сознание. — Уже и праздник и своя.
— Все равно, для профилактики, чтобы закрепить эффект лечения, – Ванесса заплыла со спины и тоже обвила меня ногами.
Я оказалась в замке между двумя подругами.
Я ощущала всей кожей обнаженность и жар подруг.
Соприкасалась с голыми Мелиссой и Ванессой.
— Ну и как ощущения? – Мелисса смеялась и смотрела мне в глаза.
— Мелисса, ты меня спрашиваешь? – Ванесса отозвалась из-за моей спины.
Для равновесия Ванесса держалась не только ногами за мою талию и за ноги Ванессы, но и руки опустила мне на плечи. – Если интересует мое мнение, то – великолепно.
— В воде вы кажитесь более упругими, чем на суше, – я честно призналась. – Как-то крепче и обтекаемее, но самое главное – более резиновые и упругие.
— У тебя налились груди, Эсмеральде, и тоже стали резиновые и упругие, – Мелисса опустила глаза.
Я тоже взглянула на свои груди – интересно же.
Платье в водяной борьбе съехало и отрыло меня полностью до пояса.
— Где, где, покажи, Эсмеральде, – Ванесса отцепилась от меня и заглянула. – Ого!
Эсмеральде у нас не только красавица яркая, но еще и страстная.
— Это не то, что вы думаете, – я почувствовала, как вода нагревается от моего смущения.
Я пылала от стыда. – Ничего они не налились и не затвердели.
— Я не говорила, что твои груди затвердели, – Мелисса продолжала пытать меня. – Но ты подсказала, и теперь вижу: да, затвердели.
— Это от воды, от холодной воды, – я сгорала от стыда.
Если бы вокруг не было моря, то я бы сгорела за один миг.
Я приложила невероятные усилия, вырвалась из объятий подруг и выбралась на берег.
— Эсмеральде, ты похожа на чудом спасшуюся от кораблекрушения, — Ванесса остроумно заметила.
— От кораблекрушения и от команды пиратов насильников, – Мелисса не пощадила мои чувства. – Одежда изорвана, но тело пылает, отзывается на любовь.
— И призывает любовь, – Ванесса заплыла на плечи Мелиссы.
— Ой, хватит уже, – я прилаживала лоскутки мокрых тряпок к груди.
Поняла, что выгляжу смешно, с точки зрения подруг, а со своей точки зрения – глупейше. – Устроили концерт.
Я понимаю тебя, Ванесса, твой жених рокер, тебе положение обязывает концертить.
Но ты, Мелисса, постыдилась бы – а еще жена олигарха называется. – Я содрала с себя мокрые лоскуты.
— Преображение прекрасной Венеры, – Ванесса оценила мою наготу.
— Афродита, Венера, Эсмеральде, скромница, и все в одном человеке – в нашей подруге! – Мелисса катала на плечах Ванессу.
— Эсмеральде, надень что-нибудь сухое, – Ванесса сжалилась над моей вынужденной наготой и мокростью. – У меня много, ты же знаешь.
— Что, не нравится моя первозданная, ничем не прикрытая красота? – Я картинно поднялась, расставила ножки, кулачки упёрла в талию.
Так талия кажется меньше, и вид – классическая стойка модели.
— Ты свою красоту полностью депилировала, — Мелисса показала мне язычок. – Как же она может теперь не нравиться.