— Да, я еще та, эта еще штучка, – Мелисса гордо поняла голову. – Подарок для мужа, приятная ему неожиданность.
Гроза сплетниц, оплот общества. – Мелисса внезапно сдулась. – Вообщем, я тоже девственница.
— Ну, и нормально, – Ванесса округлила тонкие губки.
— Что же здесь нормального, это совсем неправильно, не современно, – Мелисса провела ладошкой по груди. – Скажите это кошкам, они не поверят и осудят.
— Ты предлагаешь, чтобы мы сейчас дружно избавились от девственности? – Ванесса с обычной для нее прямотой подкосила даже Мелиссу. – Я согласна.
По крайней мере, мы знаем друг дружку давно.
— Простите, но я до свадьбы – ни-ни, – я отчаянно мотала головкой. – Традиции…
— Строгое воспитание, – Мелисса продолжила за полностью смутившуюся меня. – Да и не хочется тебе, Эсмеральде.
Да и не с кем тебе.
Не зовут тебя.
— Почему же не зовут? – Ванесса встрепенулась и раскрылась полностью: душой и телом: — Я зову!
— Я на минутку, – я подскочила.
Как же вовремя мне доставили заказ.
Можно смять неудобную для меня тему.
— Альберто приехал извиняться? – Ванесса вышла из океанической джакузи.
— Альберто возможен, – Мелисса тоже покинула золотых рыбок. – Альберто всегда приезжает, когда Эсмеральде находится в интересном положении. — Мелисса не приближалась к Ванессе.
После нашего откровенного разговора об откровенном, и нужно ли сейчас и здесь от этого откровенного откровенно избавиться, мы себя на время чувствовали неловко.
— Я не в интересном положении, – я автоматически ответила, потому что Мелисса постоянно искрила шуточками. – Нет, действительно, я в интересном положении, но в другом смысле.
— Альберто может в компании своих новых подруг приехать просить у тебя прощения, – Ванесса не обидела меня.
Другая этими словами бы обидела.
Мелисса – подшутила бы, и от Мелиссы шутки я принимаю.
От подруг – не обиды, а на самом деле, из уст не подруг — эти слова – да, обидны.
— Альберто не ценил меня, не дорожил нашей дружбой и чувствами.
— Ты же пять минут назад уверяла, что Альберто чуткий, любящий и, самое главное, глубокий, – Мелисса напомнила.
— Мелисса, не ставь Эсмеральде в неудобное положение, не подлавливай на неточностях, не придирайся к ее словам.
Эсмеральде, глубже, чем кажется. – И снова очень тонкая ирония, но которую сама Ванесса в своих словах не обнаружила бы, потому что не умела иронизировать.
Ванесса приобняла меня.
Рука Ванессы холодная, приятно охлаждала мой огонь смущения.
Но только рука на моей голой талии еще, кроме охлаждающей функции, разжигала огонь еще более строгого смущения.
Неожиданно, Ванесса накрыла своими тонкими горячими губами мои губы.
Я также неожиданно для себя, отозвалась.
Я не могла отозваться, ведь Ванесса – моя давняя подружка.
Ничего плохого между нами не может произойти.
Ванесса не обидит меня.
Наши языки переплелись.
Языки расплетались, теряли друг друга, затем находили и снова жадно переплетались.
Жар ударил меня в голову, волнами пошел по телу.
Я задрожала.
Не могла сдержать тебя.
Огонь охватил меня.
Я почувствовала на своих плечах нежное прикосновение рук Мелиссы.
Меня засасывало в водоворот.
Розовый жаркий туман проникал меня, в каждую мою точку.
Я выдохнула, забилась большой золотой рыбкой.
- Да ну вас, это несерьезно, – я опустила глаза, когда меня чуть отпустило.
Огонь в теле уменьшился под напором жаркой влаги.
Но в каждую секунду мог снова поджечь меня и лишить любого контроля над собой.
Ванесса и Мелисса не отпускали меня из своих объятий.
— Можно войти? – в дверь бы постучали, но в тот зал дверей не было.
Только легкий голографический туман завесы.
Ночью рокеры не проникли сюда, потому что голограмма изображала стену.