Зачем разговаривать с некультурной? – Мой папа решил, что незачем покупать дорогие автомобили для семьи, когда можно их самим создавать.
Эти машины в небольшой нашей мастерской собираются вручную бригадой специалистов – только для нас и для наших друзей.
— Я догадываюсь, что эта машина называется «Лорен», по аналогии с «Мерседес».
Отец назвал автомобиль в честь своей дочери. – Я скривила губы.
Слишком любит хвастаться эта наглая особа.
Обычно богатые люди самодостаточные, и не хвастают.
Хвастовство – религия бедняков.
— Угадала, – в глазах Лорен блеснули искры азарта. – Не настолько ты глупа, насколько красивая, – слишком завороченная фраза, сразу и не поймешь. – Эта модель «Лорен».
Папа хотел для моего брата назвать его модель «Наум».
Но Наум отказался.
— Потому что он скромный, в отличие от его сестры, – я позволила себе ироничную улыбку, но в рамках ответственности и приличия.
Я же не какая-то...
— Меня скромности учит девушка, о которой уже весь интернет свистит, что она без трусиков, — следующий ход Лорен выиграла.
Я запылала смущением.
Надо же – я поддалась на уговоры Ванессы, обошлась без трусиков, и теперь на мне эта карма будет висеть всю оставшуюся жизнь.
— Наум сказал, что автомобили дожны называться женскими именами – так принято, – Лорен не добивала меня по поводу трусиков, которых у меня нет.
— Он любит свою беспутную сестру, – я посмотрела в окно на котенка.
Лорен проследила за моим взглядом.
— Мимишный, – я наблюдала, как маленькое пушистое существо отважно взбирается по дереву – вверх, к своей славе.
— Милота, – Лорен захлопала в ладошки. – Мимишная милота. – на лице Лорен засветилась улыбка.
Я с неодобрением взглянула на резкую девушку.
Меня она может унижать, опускать лицом в грязь, а над котенком умиляется.
Впрочем, котенок заслуживает умиления.
Котенок почувствовал всю ответственность момента и заорал.
Он вцепился малюсенькими, наверняка розовенькими – отсюда не видно – коготочками в кору и вопил, как лев.
Вверх – страшно, а вниз – еще страшнее.
— Бедненький, – Лорен выскочила из машины, подбежала к дереву и сорвала с него котенка.
Она бережно опустила пушистика на травку.
— Маленький зараза, оцарапал, – Лорен засунула пальчик в рот и пососала ранку.
Фу, как негигиенично.
— Вы в Королях и Капусте засовываете пальцы в рот, а потом этими пальцами дотрагиваетесь до еды для клиентов? – я выразила крайнее возмущение.
— Все куда-нибудь что-нибудь да засовывают, особенно – пальцы, – Лорен не смутилась.
Казалось, что смутить ее может только инопланетный космолёт, да и то – не доказано.
— Лорен, вы, конечно, показали с котенком, что вы умеете быть доброй, – я подошла к самому главному – выяснению в лоб ее ненависти ко мне. – Но почему вы взъелись на меня с самого первого нашего столкновения?
— В Королях и Капусте я иногда выезжаю на заказы, чтобы почувствовать дух своей фирмы, – Лорен опустила ладонь на мою коленку.
Молния ударила меня в головной мозг, который отвечает за истерику.
— Уберите, – я процедила сквозь зубы, – уберите сейчас же руку с моей ноги.
В дамской комнате, когда вы зажали меня в углу, прижали к стенке, изнасиловали поцелуями и засунули язык в мой рот, я не смогла вам противостоять, потому что я была в шоке от наглого вашего поведения.
Но теперь, я заверяю вас и обещаю, что я задушу, если вы позволите что-нибудь подобное.
— Не нравится? – Лорен убрала руку с моей коленки.
— Не просто не нравится, а вызывает омерзение и отвращение.
— Чем отличается омерзение от отвращения? – Лорен придралась к словам.
— Что?
— Я пытаюсь научиться у тебя умным словам и речевым оборотам.
— Лорен, не иронизируйте, со мной ваши уловки не пройдут, – я поправила край юбки. – Не увиливайте от темы.