Девушка осмотрелась в незнакомой кухне, вытащила из холодильника яйца, сыр, ветчину, зелень, молоко и муку. Быстро приготовила тесто и начала печь блины с различными припеками. Девушка так увлеклась этим делом, что забыла о всех невзгодах и начала мурлыкать под нос. Пританцовывая, она подбросила в воздух последний блинчик, повернувшись вокруг своей оси, поймала его на сковородку и подпрыгнула, обрадованная своим успехом. Схватила тарелки с готовыми блинчиками и, развернувшись к столу, увидела стоящего в дверях Рэма. Парень, сложив руки на груди, прислонился к косяку и, слегка улыбаясь, смотрел на девушку. Тонкая серая футболка обтягивала его рельефные мышцы, мягкие трикотажные штаны на резинке висели на бедрах. Весь его облик излучал спокойствие и добродушие.
Эсперанца широко улыбнулась в ответ:
- Доброе утро! Чай или кофе?
- Доброе! Кофе уже сварила? Или давай я сварю.
- Вари. – девушка стала накрывать на стол, а Рэм быстро словно капля ртути перетек к плите и загремел джезвой.
Эсперанца невольно залюбовалась широкими плечами, по которым рассыпались золотые волнистые пряди. Узкая талия, крепкие ягодицы и длинные ноги притягивали ее взгляд. Рэм оглянулся, поймал оценивающий взгляд девушки, усмехнулся и подмигнул ей своими небесно-голубыми глазами.
Они завтракали вместе, шутили, смеялись. Рэм мазнул ее по носу джемом и Эсперанца в ответ запустил в него салфетку. Рэм преувеличенно возмущенно вскочил: - Ну кое-кто нарвался! – и бросился ловить взвизгивающую девушку. Большими прыжками она выскочила в холл, подбежала к дивану и запустила в преследующего ее парня подушку, попала ему в грудь. Он поднял упавшую подушку и запустил ее обратно. Они бегали вокруг дивана, перебрасываясь подушками, пока Рэм не догнал девушку. Схватил ее в охапку, повалил на диван, прижав своим твердым телом. Эсперанца вдруг затихла и забыла, как дышать. От него пахло свежестью скошенной травы, грозой и еще чем-то неуловимо притягательным. Она смотрела в его глаза, где голубизну небес прорезали золотые искры. Рэм медленно склонился к ее губам и очень осторожно почти невесомо коснулся их своими сухими потрескавшимися губами. Девушка вздрогнула, на нее вдруг нахлынула паника, она напряглась и попробовала вырваться из объятий Рэма. Тот сразу же отпустил ее, не став удерживать.
Эсперанца бегом взлетела по деревянным ступеням лестницы вверх в свою спальню. Захлопнула дверь и забежала в ванную комнату. Стало очень трудно дышать, грудь словно сдавливали ремни, воздух застрял в легких и не мог ни войти, ни выйти из них. Страх, панический ужас топил ее сознание, и девушка начала хрипеть задыхаясь.
Уже сползая в бессознательности по стенке на пол, Эсперанца увидела, как открывается дверь и испуганное лицо Рэма склоняется над ней. Лица Даниэля, Виктора и незнакомое лицо светло-русого мужчины с бородой кружились в ее воспаленном сознании, говорили что-то одновременно, причиняя девушке разные непередаваемые ощущения. Даниэль грустил, искал, обижался на нее. Его голос заставлял чувствовать свою вину, желать встречи, чтобы все выяснить и просто поговорить.
Виктор оскорблял, унижал, требовал не прятаться и прекратить убегать. Он обещал боль, много боли и ужаса при встрече, говорил, что Эспе никуда не скрыться от него, называл ее своей вещью, своей рабыней. Ненависть, злость, возмущение, вот что чувствовала девушка, видя лицо Вельского-младшего.
Бородатый незнакомец с интересом смотрел на нее, улыбался лукаво и самое главное ничего не говорил, словно ему ничего не было нужно от нее. Он производил впечатление веселого, сильного, надежного человека. С ним хотелось сидеть у камина и пить глинтвейн за неспешным разговором, или можно было совершенно спокойно оказаться в опасной ситуации и знать, что он никогда не предаст.
Эсперанца пришла в себя с ощущением того, что эти ее видения не плод воображения. Она глубоко вдохнула, почувствовав легкую боль в надорванном горле.
- Эспе. Не притворяйся. Ты уже очнулась. – с плохо скрываемым волнением смотрел на нее Рэм, сидящий на краю ее постели.
Эсперанца попыталась сесть на постели, но была остановлена твердой рукой.
- Тебе снова привиделись ужасы? – спросил Рэм.
- Честно не поняла. – просипела она. – Воды дай, в горле пустыня с ежиками.
Рэм хохотнул и отошел к столу, налил полный бокал воды и подал девушке.
С удовольствием, не торопясь, она пила воду, прикрыв глаза, несколько нетерпеливых капель воды сбежали с края стакана и скатились по ее подбородку на нежную кожу шеи и грудь. Рэм судорожно сглотнул и Эсперанца, услышав этот звук, широко распахнула глаза. Рэм уже стоял у окна и смотрел на улицу через окно.
- Как ты? Голова не кружится?
- Все нормально. Не сломаюсь, не стеклянная.
Рэм улыбнулся. Он вообще часто улыбался, отчего на его щеках появлялись две милые ямочки.
- Отдохни немного, я в город, привезу одежду тебе, и с обедом решу вопрос, а потом предлагаю прогуляться, да и поговорить нам надо.
До обеда Эсперанца валялась на кровати с книгой. Читать не получалось. Она по нескольку раз перечитывала одну и ту же страницу, и не понимала смысла прочитанного. В ее голове все время появлялись разные мысли. Все чаще она задумывалась о хозяине дома. Эспе вспоминала его глаза, его улыбку. Сравнивала с Даниэлем, сравнивала и свои чувства к этим таким разным мужчинам. Если Дан, как и положено ледяному демону, ассоциировался как холодное, светлое, чистое чувство, то Рэм – это солнечное, теплое, радостное ощущение. И Эспе никак не могла для себя решить, что же ей нравилось больше.
Однозначно они оба были честными, надежными и привлекательными. Однозначно ей было хорошо с ними обоими. Но если с Даном она чувствовала себя взрослой, мудрой и ответственной, то с Рэмом превращалась в шаловливую беззаботную девчонку. Эсперанца все-таки Властительница, и рядом с ней должен быть тот, кто сможет разделить эту тяжкую ношу.
В какой-то момент девушка поняла, что примеряет статус мужа поочередно на мужчин. Она вспыхнула от этой мысли и постаралась затолкать ее как можно дальше. Ведь в чувствах ни того, ни другого она уверена не была.
Девушка так загрузилась, что весь обед была погружена в себя и не отвечала на вопросы и шутки Рэма.
После обеда они оделись потеплее и вышли под яркие и холодные лучи зимнего солнца на улицу.
Эсперанца и Рэм шли по тропинкам в светлом чистом лесу. Легкий морозец превратил тонкие веточки деревьев в хрусткую соломку, каждая травинка была окутана тонкой инистой шубкой. Лучи солнца играли в каждой льдинке, превращая лес в драгоценность.
Рэм коснулся руки девушки и переплел ее пальчики со своими. Так, держась за руки, они вышли к лесному ручью, покрытому тонким прозрачным ледком, и только в излучине ручеек смог вырваться на волю из ледяного плена и весело журчал, рассказывая свою историю.
Эсперанца остановилась, заслушавшись нежными звуками, Рэм подошел вплотную сзади и прижал ее спиной к своей груди, обняв за плечи и уткнувшись губами в макушку. Они стояли молча, наслаждаясь теплом и близостью друг друга. И им обоим не хотелось, чтобы это время заканчивалось когда-нибудь.
Первым не выдержал Рэм: - Эспера, солнышко мое ясное, нам поговорить нужно.
- Ммм? – разнежившись мурлыкнула умиротворенно она.
Парень помялся и не совсем уверенно продолжил. – Ты знать должна одну вещь. Я сын Пресветлого. Приемный сын. Так же, как и ты дочь Тьмы.
- И что? – Эспера даже и не подумала открыть глаза.
Рэм повернул ее к себе лицом и нежно коснулся губами лба: - Я знаю про Договор и про всю эту муть с изменением крови. Отец говорил с твоей матерью, он считает, что важнее сломать Преграду, чем заниматься кровавой алхимией с неизвестным результатом. Это единственный шанс дать тебе свободу, в том числе и свободу выбора. – Рэм посмотрел в ее глаза и снова поцеловал ее уже в кончик носа.