— Вы нуждаетесь в моих внезапно пробудившихся способностях и в возможности синхронизироваться с Евой, так что не стоит лгать. Если вы действительно меня понимаете, тогда не читайте нотации, а помогите мне. Выбейте мои деньги, выписку, место проживания и переселение Аянами Рей по соседству. Как я понимаю, она еще одна жертва моего отца и его «воспитания», — образно показав кавычки руками в стиле одного знаменитого советника, я начал уходить в сторону своей палаты.
— Подожди, Синдзи, все хотят узнать о подробности боя и твоих новых способностях, — ответила она.
— Вот сейчас вы меня очень огорчили, капитан Кацураги. Я ничего не помню с момента катапультирования, так как потерял сознание, — разочарованно покачал головой я. Да, я понимаю, что ей приказали разузнать об этом, но ситуацию-то надо читать.
— Прости, Синдзи, я не хотела!
— Вот именно, вы не хотели, но задали этот вопрос, потому что долг вам дороже. Я не виню вас за это, вот и вы не вините меня за молчание, — вот теперь я уверен, что она из кожи вон вылезет, но устроит все именно так, как я сказал. Вот такая я скотина, использующая людей, которые хотят использовать меня.
***
— Стоило ли соглашаться со всеми условиями Синдзи-куна? — спросил пожилой мужчина своего ученика, когда расстроенная капитан Кацураги вышла с подписанными документами из кабинета командующего.
— Я согласился с ними, так что сдержу слово. А дополнительные просьбы не так уж важны и не влияют на наши планы. Тем более наших покровителей очень заинтересовали его особые способности. Хотелось бы их скрыть, но учитывая безрассудство самого Синдзи, они об этом узнали, — сцепив руки, проговорил задумчиво Гендо. — Но, с другой стороны, благодаря его эффективным действиям и минимальным повреждениям, на меня не так давит совет директоров Nerv насчет бюджета, а покровители отложили проект совершенствования до того момента, как мы выясним природу его сил.
— Это подвергает его опасности. Вдруг они решат просто захватить третье дитя? — усомнился Фуюцуки.
— Хотел бы я на это посмотреть. Впрочем, вы правы, учитель, следует усилить его охрану, — задумчиво ответил правитель всея Геофронта. — Ну, что же, сын, я посмотрю, чем ты еще сможешь меня удивить.
***
— Еще раз прости меня, пожалуйста, я не хотела тебя обидеть. Но и ты меня пойми, я тоже человек подневольный и подчиняюсь приказам сверху, — через час пришла в мою палату расстроенная Мисато, постучавшись и войдя только тогда, когда я разрешил. Амбалов убрали, и вообще от меня шарахался весь персонал больницы как от чумного, видимо слухи уже пошли. У девушки было выражение лица как у побитой собаки, так что я заочно ее уже простил. На самом деле еще тогда, когда она накрыла меня своим телом в автомобиле, она уже заслужила некий кредит доверия. Но она вела себя со мной как с несмышлёным ребенком, будто мы уже лучшие друзья. Так что ведро холодной воды на голову ей было необходимо, чтобы она поняла, что со мной такой подход не пройдет. Меня не задавишь авторитетом, старшинством в звании или возрасте. Договаривайся и относись ко мне как к равному и получишь то же самое в ответ.
— Мне не за что вас прощать, так как мы друг для друга никто, — ответил я.
— Как ты можешь так говорить? Я твой опекун и командир! — вот о чем я и говорил.
— Вы слышали, что на войне командирам, которые отправляют своих подчиненных на убой, стреляют в спину? А меня, учитывая ситуацию, отправляли именно на убой. Вы мой опекун? Мои настоящие опекуны остались дома, в Накама. А то, что у вас — это бумажка, которую я не признаю просто так. Хотите действительно стать моим опекуном — заслужите это, как я и говорил.
— Я постараюсь, Синдзи. Постараюсь, чтобы ты признал меня. А сейчас собирайся, пока Акаги не пришла и не попыталась загнать тебя на тесты. Я отвезу тебя в твою квартиру, она по соседству с моей, — приняв одежду от нее, я стал переодеваться. Если бы я ничего не сделал и пустил все по течению, то сейчас уже бы ехал к Кацураги в квартиру без моего на то желания, а потом меня постарались бы сделать бытовым рабом. Но я надавил на ее больные места и показал силу и неуступчивость.
— Ты не хочешь пойти в школу? — спросила она меня, когда мы вышли из здания и сели в ее машину. Время было уже ближе к вечеру.
— Зачем? Я уже получил высшее образование и пишу свою кандидатскую диссертацию. Тем более я пилот и мне нужно тренироваться как в управлении Евой, так и в своих силах, — пожал я плечами, смотря в окно.
— Ты же говорил, что был без сознания? Как ты смог научиться пользоваться ими так быстро? Да и навыки пилотирования твои выше всяких похвал, — спросила она меня.
— Я будто родился с ними, — что чистая правда. — Это можно сравнить с озарением. Будто знания как использовать ее дожидались своего часа в моей голове.
— И что ты умеешь?
— Если я расскажу тебе об этом, а ты передашь эту информацию кому-то, то ты уже никогда не получишь не то, что доверия, а даже уважения к себе. И мне все равно будет, приказали тебе или нет. Ты согласна заплатить такую цену за это знание? — спросил я серьезно, посмотрев прямо в ее глаза.
— Нет, думаю, лучше придержи ее пока что при себе, — отвела виновато взгляд Мисато.
— Хороший ответ, а главное честный.
— Это что, была какая-то проверка?
— Кто знает? — усмехнулся я, пряча рукой улыбку.
— Ах ты ж поганец! Я еще отыграюсь, вот поверь мне! — мило возмутилась девушка, бормоча тихо проклятья.
— Жду не дождусь, — на душе стало легче, все-таки отношения между нами немного оттаяли, но теперь есть вероятность того, что они действительно будут в будущем честными и крепкими.
— Кстати, я хотела показать тебе одно место, надеюсь, мы еще успеем! — свернув на окружную дорогу, мы начали подниматься в горы. Вскоре мы приехали на просторную наблюдательную площадку с платными биноклями по ее периметру.
— Я люблю это место, — с теплотой произнесла Мисато. — Именно тут я понимаю, за что сражаюсь и что моя жизнь не бессмысленна.
— Да в тебе спит философ.
— Ну ты и зануда, Синдзи. О, вот и время пришло, — посмотрела она на свои наручные часы. После звука тревоги, из-под земли довольно быстро стали появляться выезжающие вверх жилые здания из открывающихся огромных люков.
— Настолько же красиво, насколько и бесполезно, — усмехнулся я, не изменяя самому себе. — Если хотели защитить жителей, почему не отправить их в Геофронт, а не придумывать всю эту систему с поднятием и убежищами? Одни направляющие, выдерживающие десятки тысяч тонн чего стоят. Я действительно восхищен такой растратой денег и труда тысяч людей.
— Все с тобой ясно. Мог бы просто сказать, что тебе не понравилось.
— Так в том и дело, что мне понравилось. Но истины это не отменяет.
— Истина в том, что ты спас нас всех, Синдзи. Не только город и людей, в нем живущих, а весь мир! Я, например, благодарна тебе несмотря на то, что ты постоянно меня бесишь.
— Я все это понимаю, вот только благодарность я услышал только от тебя. Ни от «отца», ни от Акаги, которая хочет меня вскрыть, а от тебя. И я ценю это, уж поверь. Раз так, то покажу тебе часть моих способностей, — подошел я к ней вплотную.
— Ты не обязан… — вдруг засмущалась она.
— Я этого хочу. Очень редко в этой жизни я мог позволить себе делать то, что я действительно хочу, — да и не только в этой, а еще двух других. Подхватив ее на руки, прежде чем она возмутится, я предупредил. — Схватись покрепче за меня.
— Что? Зачем? Ааааа! — завопила она от ужаса и вцепилась в меня как клещ, обхватив руками шею. Зато чуть позже этот крик перешел в возгласы восхищения. Я поднял нас телекинезом, окружил воздушным пузырем, чтобы не замерзнуть, и устроил воздушную обзорную экскурсию вокруг города на скорости пятьсот километров в час. Я, конечно, мог сказать, что держаться за меня не обязательно, но зачем? — Это просто потрясающе, Синдзи!
— Я знаю, Мисато, я знаю, — я взмыл свечкой, заставив девушку еще больше визжать от страха, радости и… возбуждения. Ну или она описалась немного. Впрочем, измываться долго я не стал, и под еще один вскрик резко упал вниз, затормозив прямо перед самой землей. — Стоять сможешь?
— Не уверена, но попробую. Зачем было так меня пугать? — на подкашивающихся ногах она забралась в свой автомобиль и пыталась отдышаться. Я сам испытывал душевный подъем, все же себе я такое мог позволить очень редко, выбираясь ночью из дома. Но поделиться мне этим ощущением было не с кем.