— Где мы, пилот Икари-кун? — одно ее обращение говорит о том, что воспринимает она меня пока что только как такого же пилота и нечеловека как она, не более. Она должна видеть лишь звёздное небо со множеством разноцветных облачков туманностей — тех самых обрывков. Я же видел ещё и нити, что связывают их друг с другом и со звёздами — более далёкими, маловажным или обезличенными воспоминаниями. У обычных людей в дополнение к этому всегда присутствует земля, как символ стержня личности и устоявшегося характера. Иногда есть солнце, но это у счастливых людей, чей свет освещает все вокруг. На самом деле любой хороший философ или психолог правую руку бы отдали, чтобы иметь возможность попадать во внутренние миры пациентов или других людей, ведь тут нет ничего бессмысленного. Любая деталь, любая песчинка что-то значит, а если ты не знаешь что именно, то скорее всего просто не помнишь.
— Это твое сознание, твоя персональная реальность. Дай мне руку — тут легко потеряться, — она без лишних колебаний вложила свою маленькую ручку в мою.
Его узрев среди пустыни той:
«Спаси, — воззвал я голосом унылым, —
Будь призрак ты, будь человек живой!»
Он отвечал: «Не человек; я был им;
Я от ломбардцев низвожу мой род,
И Мантуя была их краем милым.
— Ад в «Божественной комедии» Данте описывается так, когда главный герой встречает своего проводника. Я думаю, это крайне подходящие строки для нашей с тобой нынешней ситуации. Хм, кажется, я нашел начало нашего путешествия. Держись крепче, — движение в этом месте осуществляется исключительно волей. Никаких расчетов, никакой силы, только ты и твой разум. Подлетев к красного цвета облачку, мы вошли в него и оказались в ангаре, где проходила активационный тест Рей в Еве-00. Размыто слышались голоса, докладывающие об активации. Люди в основном тоже выглядели размыто. Четкими были только Икари Гендо, смотрящий за всем со своей смотровой площадки, сам биоробот и Рей в капсуле. Все это потому, что в воспоминаниях нельзя увидеть того, на что ты сам не обращал внимания или что было вне поля твоего зрения. Да, мозг заметит это, но силуэты и лица все равно будут нечеткими из-за периферийного зрения. Все шло хорошо, как вдруг спокойные доклады сменяются паникующими:
— Началось отторжение центральных нервных элементов!
— Импульс падает! — Ева вырывается из креплений, ломая их и начинает рушить окружающие стены и оборудование.
— Прервать контакт! Разорвать все цепи до шестой включительно! — командует Акаги. Мы с девушкой не можем вмешиваться в происходящее — только смотреть. Лицо Рей в капсуле искажает гримаса боли.
— Невозможно, сигнал не проходит. Ева-00 вышла из-под контроля! — отвечает ей паникующая Майя.
— Тест прервать! Питание отключить! — включается в диалог Гендо.
— Ева-00 переключилась на аварийное питание! Тридцать пять секунд до полной остановки! — Евангелион продолжил крушить все подряд, пару раз чуть не попав по самому Гендо.
— Сработала система аварийного катапультирования! — докладывает Майя. Впрочем, и так видно, как продолговатая капсула, похожая на торпеду, вылетает из спины Евы и бьётся сначала об потолок, трётся по нему, потом врезается в стену и падает. Наконец, у юнита кончается энергия, а Гендо на всех парах бежит к капсуле, которую заклинило из-за повреждений, и голыми руками открывает люк, получая страшные ожоги. После этого он достает почти потерявшую сознание Рей, из-за чего ее воспоминание становится ещё более мутным. На этом воспоминание останавливается и начинает прокручиваться сначала.
— Как я понимаю, здесь заключён твой страх пилотирования. Ты боишься, что не сможешь совладать с Евой и станешь бесполезной, верно? — обратился я к девушке, которая сжала мою руку чуть сильнее при просмотре довольно страшного эпизода из своей жизни.
— Наверное, вы правы, — задумавшись, ответила она. — Я должна быть пилотом.
— Ты ещё, небось, считаешь, что рождена для этого, что это твоя единственная цель? Но факт в том, что предназначения не существует. В этом твоя ошибка, ты знаешь, что должна быть пилотом, но не хочешь этого сама. Это не твое личное решение, тебя убедили в нем и не дали альтернативы. Именно поэтому твоей воли оказалось недостаточно, а страх слишком велик.
— Я не совсем понимаю, что вы хотите мне сказать.
— Ева — это продолжение тебя. Ты боишься, и она боится, ты хочешь вместе с ней сражаться, и она хочет. Хотя, конечно, у нее частично есть и своя воля. Так понятнее?
— Да, спасибо за объяснение, Икари-кун. - И снова этот пустой взгляд, пробирающий до мурашек, с бурей эмоций, сокрытой под ним.
— Обращайся ко мне на ты и просто Икари. Готова идти дальше? — она кивнула мне, после чего мы вошли в следующее облачко. Обстановка поменялась на комнату, наполненную различным медицинским оборудованием и металлическими стенами, изрисованными формулами. Судя по обстановке, это комната в Геофронте, где выросла Рей. Это подтверждала и девочка лет десяти, сидящая в углу и обнявшая колени.
— Ты боишься одиночества, верно? — спросил я.
— Я плохо разбираюсь в человеческих чувствах.
— Это заметно. Одиночество — это пустота на сердце, которую никак не заполнить.
— Мне знакомо это, — посмотрев на себя из воспоминания, произнесла Аянами с печалью.
— Есть только одно средство против одиночества, — сказав это, я подошёл к ней и просто обнял.
— Зачем вы… ты делаешь это для меня?
— Потому что ты похожа на меня, и не только потому, что во мне есть часть ангела. Я тебе позже покажу, для начала нужно разобраться с твоим прошлым, — миг перемещения — и мы оказываемся рядом с огромным панорамным аквариумом, где плавают десятки тел клонов Рей.
— Я одна из многих, — впервые проявила инициативу именно Аянами. — Для меня всегда есть замена.
— Ты ошибаешься. Душа у тебя одна, и она вот здесь, — указал я на нее пальцем. — Мы оба здесь в нашей форме души, так что если бы у тебя ее не было, то и тебя бы здесь не было. Ты одна единственная, незаменимая и уникальная. А то, что тел много? Так это даже хорошо.
— Хорошо? — наконец-то я увидел на ее лице первую эмоцию — удивление.
— Да, ты всегда можешь вернуться к жизни, а с открытой персональной реальностью ты не будешь терять память. В отличие от тебя, если я умру, это будет уже навсегда.
— Что это? — по ее щеке скатилась одинокая слезинка.
— Ты плачешь, потому что несмотря на ДНК, ты все же человек, — меня сейчас все бы фанаты Евангелиона убили — заставил богиню плакать. Я и не заметил, когда мы переместились в последнее облачко, самое глубокое.
— Ее тело слишком несовершенно, а АТ-поле слабо, поэтому и распадается, — маленькая пятилетняя Рей слушала этот разговор Рицко с Гендо, стоя рядом с ними. — Она держится только на моих препаратах.
— Это неважно. Главное, чтобы она смогла исполнить свою роль.
А девочка в это время смотрела, как с ее руки начинает сползать кожа. И только после укола Акаги все вернулось в норму.
— Ты все-таки боишься смерти, Рей. И спрятала этот страх в самые глубины своего сердца, под всеми остальными, — сказал ей я.
— Пилот не должен бояться смерти.
— Ты не только пилот. И нет, ты не права, пилот не должен поддаваться страху, но именно страх может помочь выжить и выполнить цель. Ты думала, что заменима, и поэтому давила этот страх. Впрочем, теперь тебе нет смысла бояться.
— Почему?
— После раскрытия персональной реальности, та прорва энергии, что уходила на стабилизацию твоего тела, причем крайне неэффективно, станет твоей силой, а ты сможешь не бояться дестабилизации, — объяснил я как смог. Ведь у нее не было душевного барьера, который поддерживает тело у обычных людей. Вот и приходилось ей тратить АТ-поле ангельской ипостаси, которое в дополнение вызывало конфликт с человеческой. — И, кстати, если ты испытываешь облегчение, то полагается улыбаться.