ла себе под кафе классное место: у выхода, рядом два парфюмерных маркета, а ближайшие кафешки на третьем этаже, на фудкорте. Ориентируюсь на женщин, которые после шоппинга, захотят передохнуть, выпить вкусного кофе, съесть десерт в уютной атмосфере. Двери кофейни закрыты. На них красивая афиша: «Открытие 8 марта. Сделайте себе подарок — посетите нашу кофейню!» Я достаю ключ от замка из кармана джинсов. — Проходи, — пропускаю Алекса вперед. Велев двум охранникам оставаться снаружи у дверей, он заходит внутрь. — Ничего так, симпатично, — комментирует, оглядываясь. — Открыться хотят к восьмому? Сомневаюсь. — Почему? Две недели впереди. Да, есть проблемы, но они все решаемы. Алекс усаживается на высокий стул возле барной стойки. — Ой, малыш, ты даже не знаешь, что такое открыть общепит. Это такой геморрой! Врагу не пожелаешь. Ладно, давай по кофейку. Я заплачу, естественно. У меня стоит всего одна маленькая кофемашина. Я ее принесла из дома. Профессиональные привезут на днях. Пока на своей я пробую разные вкусы. — Тебе какой сварить? — Обычный эспрессо. Покрепче сделай. Не люблю эти модные с добавками. Без молока и сахара. — Я помню, — бормочу тихонько. Алекс всегда пил только классический эспрессо из крохотной чашечки. До десятого класса он жил с родителями в Италии — там у отца был какой-то бизнес. Потом они решили вернуться в Россию, но итальянские привычки у Алекса уже было не истребить. Кофемашина начинает тихонько гудеть. А я думаю про то, что вполне возможно мое желание открыть именно кофейню имеет под собой прочную основу. Любой психолог выковыряет из меня это на первой же встрече. Как же — мужчина, которого я так любила, обожает настоящий итальянский кофе. Правда, у меня закуплены самые разные добавки для любителей разнообразия. Но чашки настоящие, не картонные. И не большого размера, а маленькие. Кофе с урчанием наливается в чашечку до краев. Беру ее аккуратно, чтобы поставить на стойку перед Алексом. Спотыкаюсь о его взгляд, и блюдце предательски выскальзывает из моих рук. Я успеваю его удержать, но чашечка падает, проливая кофе на стойку. А самое главное — оно стекает на штаны Алекса! — Извини! — я аж подпрыгиваю на месте и хватаюсь за тряпку. Алекс не успевает ничего сказать. Я вытираю лужу на стойке, случайно делая так, что кофе льется в его сторону. Ой же мои руки как крюки! Мой бывший соскакивает со стула и брезгливо проводит рукой по дорогущим брюкам — я прямо вот вижу на них ценник из бутика — потом берет салфетку и промокает ткань. — Алексей Игоревич, все в порядке? — спрашивает просунувший внутрь голову охранник. — В порядке, — зло огрызается Алекс. — Вызывай машину. Придется вернуться домой, переодеться… Впрочем… Не надо. В магазин сходим. Куплю новые. Захотел кофейку попить с давней знакомой. На свою голову. Он оборачивается ко мне. Я застыла с тряпкой, не зная, что делать. Кофе тихо капает на пол, но мне кажется, что это Ниагарский водопад ревет. — Малыш, я не знаю, что там у тебя случилось в жизни за то время, когда мы не виделись, — Алекс явно взял себя в руки и старается говорить спокойно, — но советую, пока кафе не открылось, потренироваться обслуживать клиентов получше. Уверен, ты этим никогда не занималась. О, я занималась «этим». Только клиенты у меня были другие, и «обслуживала» я их иначе — разрабатывала для них пиар-стратегии, готовила пресс-релизы… А, да что там! Не кофе варила. Кофе секретарша подавала. Впрочем, я и в своей кофейне обслуживать клиентов сама не собиралась. Всегда представляла себя эдакой крутой хозяйкой, которая изредка заходит в кафе и спрашивает: «Как вам наш кофе? Как заведение? Все нравится?» — Если надо денег подкинуть, скажи, — продолжает Алекс. — Уволили из компании? Не можешь работу нормальную найти? — он вздыхает, продолжая промокать брюки салфетками. — Сейчас это непросто, согласен. Не удивлюсь, если тебя уволили из-за того, что ты там тоже что-то напортачила. Ты всегда была… как бы повежливее… неловкая. Ах вот какого он обо мне мнения! Неловкая! Это при нем у меня все вечно валилось из рук. А так-то я вполне ловкая! Уволили… Меня из компании отпускать не хотели! — Короче, я готов помочь тебе деньгами. Попробуй найти другую работу. Ань, я же тебя помню. Не твое это в кафе прислуживать. Он направляется к двери, а я так и стою истуканом. Почему, ну почему мне не удалось за эти годы его разлюбить?! Я же до сегодняшнего дня была уверена, что все в порядке, все устаканилось. Оборачивается: — Пока. Если надумаешь, звони. Помогу, чем смогу. Стеклянная дверь с нарисованными кофейными чашечками и пирожными закрывается. Фигуры Алекса и его охранников теряются в толпе. Я прихожу в себя. Звонить? Куда? Конечно, может у него старый номер мобильного. Еще тот — со школы и универа. До сих пор храню в контактах под именем «мой дракон». Вот только смогу ли его набрать… Да и зачем? Денег мне от Алекса не нужно. Как я четко поняла, мне до сих пор нужен он сам, его любовь. Да проблемы с открытием кофейни, конечно, касаются денег тоже, но в основном не в них дело… Дверь в кафе снова открывается. Теперь на пороге моя одноклассница, подруга и совладелица бизнеса — Инга. Она в коротком платье, на ногах — шикарные лодочки, на голове — укладка. Мы сразу договорились, что работаю я. Она только вкладывает деньги и получает свой процент от прибыли. Поэтому я бегаю в джинсах, а Инга наслаждается процессом. — Прикинь, я сейчас встретила Алекса. Ну ты даешь! Облила бывшего кофе. Это чтобы отомстить ему за то, что он тебя бросил? — смеется. — Не совсем, — я еложу тряпкой по стойке. — Попросил кофе угостить… — Он мне сообщил, что ты работаешь баристой. Типа, знаю ли я, что у тебя случилось, что ты так низко пала. — Инга продолжает хохотать. — Ты что ему не сказала, кто здесь хозяйка?