Глава 2. 23 февраля. Продолжение
— Не сказала, — мотаю головой. — Никакого смысла. — Тоже верно, — соглашается подруга. — Сварю себе кофейку. Сама! — смеется. — А то еще и меня обольешь. — Ты явно на свидание собралась, — оцениваю я броскую внешность Инги. — Отлично выглядишь, молодец. — Чего не сказать о тебе, прости уж, — Инга идет за стойку. — Реально, Ань, тебе бы кого-нибудь найти. Кстати, Алекс действительно женился там, в Англии? Не спросила? Слухи ходили, но слухи не есть истина, — заключает она философски, достав с полки высокую чашку. — Не, не спрашивала, — я проскальзываю мимо Инги. — Наверное, женат. — Кольца на пальце нет. Впрочем, это ни о чем не говорит, — Инга добавляет в кофе с огромной шапкой сливок кленовый сироп. И как она эту сладость пьет… — Как дела? Ты говорила, что проблемки какие-то, — переходит подруга на обсуждение кофейни. — Проблемки, — подтверждаю. — Наш арендодатель повысил аренду. Сволочь! Увидела бы эту таинственную личность, придушила бы собственными руками! Вчера вечером, уже уходить собиралась, приходит тетка из бухгалтерии и приносит новый договор. Представляешь? Говорит: «Сумма небольшая, мы ее тут поменяли и перепечатали вам на подпись». Видишь ли, им тоже кто-то там повысил — то ли за электричество, то ли за воду… А у нас и так все на пределе возможностей. Слизнув шапку из сливок, Инга усаживается в кресло. — Может нам другое место найти? — предлагает она. — Они уже третий раз нарушают условия аренды. Дважды переподписали. Не хватит ли с них? — Здесь прекрасная локация, — возражаю я, — специально искала такое место. К тому же, мы сделали ремонт, поставили мебель… куда нам сейчас переезжать, — я чуть не плачу. — И к восьмому марта тогда точно не успеем. Я вспомнила слова Алекса про его сомнения по поводу открытия к этой дате. Вот же каркает — и так тошно! — Нам вообще повезло, что отсюда съехало именно кафе. Тут уже все коммуникации, все, что нужно. Мы успели занять это место. Всем же понятно, сколько здесь ходит народу. Кофейня окупится. Я попробую поговорить с арендодателями. К ним в офис и шла, когда наткнулась на Алекса. Если не получится их убедить, будем ждать решение по кредиту из банка… Так ты с кем-то на свидание идешь? Ты не ответила. Инга картинно вздыхает. — Нет! Мы с этим придурком расстались. У подруги «придурки» все мужики, с которыми она когда-либо встречалась. — Что он сделал не так? — я знаю, что даже если Ингу бросил «придурок», официальная версия гласит, что виноват он, а ушла от него именно она. — На День Святого Валентина подарил мишку. Аня, мишку с сердечком в лапах! Мне оно зачем? Я давно чувствовала, что с ним долго не протяну. Но мишка просто забил последний гвоздь в гроб наших отношений. Последнюю фразу Инга точно вычитала в книге или услышала в кино. Хотелось засмеяться, но я сдержалась. — Он за эти дни не реабилитировался, поэтому я вчера послала его подальше. Заодно и подарок не надо дарить. Встречаемся мы с девчонками. Но я рада, что привела себя в порядок. Алекс так на меня смотрел! Ань, ну ты же не возражаешь? Не ревнуешь? — Нет, что ты! — вру я. — Нафиг он мне сдался. — Вот я так же подумала. Два раза в одну реку, типа, не заходят. Если хочешь, пошли со мной. Посидим, поржем. А по аренде завтра сходишь. Я вообще сомневаюсь, что там кто-то сегодня работает. Выходной же. Я помню, что мне говорили о главном боссе — собственнике торгового центра. Судя по тем словам, он жуткий чел, заставляющий людей пахать по двенадцать часов в сутки без выходных. Но Инга права. Надо развеяться. Я ведь тоже пашу целыми днями. Правда, на себя. Что не исключает отдыха. — Да, пошли. Ты права, — уже произнося эту фразу, я вижу за стеклом няню с моей дочкой. Если они сюда пришли, точно что-то произошло. И мое решение потусить с девчонками в мужской день провалится с треском. — Ань, прости! — няня со мной на ты. Ей за пятьдесят, и я для нее как дочка. Моя собственная плюхается на диван. — Мне придется ехать домой, а потом в больницу… — Что случилось-то, Людмила Павловна? — У нее муж попал в больницу, — сообщает дочка. — Сломал ногу, вот! Для семилетней Сони в этом событии, по-моему, ничего страшного нет. Наоборот, приключение. Её привели к маме на работу. Не надо сидеть дома, делать уроки, гулять и есть по расписанию. — Соня, нельзя перебивать старших, — делаю я устало успевшее покрыться паутиной замечание. Оно у нас старинное, как бабушкины часы с кукушкой. — Ничего, — машет рукой няня. — Мой, видимо, совсем старый стал. Полез на стремянку вкрутить лампочку и упал. Хорошо, голова цела. Хотя её тряси, не тряси — все равно мозгов нет. Он вызвал скорую и меня. Теперь вот надо в больницу ехать. Он все забыл, что может понадобиться. Неудивительно! Ты уж прости, Ань! — Что вы, езжайте, конечно. Сонь, ты обедала? — Да, я её покормила, — вместо дочки отвечает няня. А Соня уже вывалила на стол содержимое своего рюкзака. — Я порисую, мам? Да, пусть, конечно, рисует. Это меньшее из зол. Но теперь мне проще пойти с ней домой, чем сидеть здесь. Никуда ведь не выйти. Двери и часть стены стеклянные. Если кто увидит ребенка одного в закрытом кафе, шум поднимет. Няня убегает к мужу. Инга чмокает мою дочку в щеку и уходит в ресторан, тусить с подругами. Я устало сажусь напротив Сони. — Мама, а нальешь самого вкусного своего кофе? — просит она. У Сони самый вкусный кофе — это какао с зефирками. — Да, кис, сейчас сделаю. Опять иду за стойку. Может сходить с ней в магазин, купить игрушку? Потом зайти в пиццерию. Хоть какое-то развлечение. Для меня, правда, торговый центр успел стать местом работы. Я его больше не воспринимаю, как пространство для отдыха — куда семьи ходят по выходным развлечься. Профдеформация, как она есть… — Шел мимо, решил зайти, похвастаться новыми брюками, — в кофейне раздается голос Алекса. — На самом деле не ожидал, что ты еще здесь. Твоя? — показывает он на Соню. — Да, — киваю. — У няни муж попал в больницу. Ей пришлось привезти дочку сюда. Так-то я её на работу с собой не вожу, — зачем-то оправдываюсь я. Соня перестает рисовать и поднимает взгляд на Алекса. У меня по спине начинают бегать мурашки. Только сейчас я осознаю, насколько они похожи. Темные, почти черные, вьющиеся волосы — у Алекса короткая стрижка, поэтому завитки незаметны, а у Сони длинные, и кудри локонами струятся по спине. Глаза у дочери тоже карие с зелеными искрами. Никакого сходства со мной — голубоглазой блондинкой. — Ну что ж, ладно. Ты тут надолго? Что осталось сделать? — интересуется он. — Убраться? Вообще непонятно, чего тебя вызвали на работу. Уж могли бы дать выходной в праздник. Тем более, что восьмого работать. Хотя сомневаюсь, — Алекс снова окидывает взглядом кофейню. — Так ты закончила? — В принципе да. Могу идти. Чашки вот сполосну. — Клиенты закрытого кафе? — усмехается. — Инга заходила. Соня сейчас допьет… Не люблю оставлять посуду до следующего дня. И кофемашину надо помыть. — Правильно делаешь, — хвалит Алекс. — Хозяева любят неожиданно сваливаться на головы подчиненных. Заметят немытую посуду, в лучшем случае устроят разнос. По себе знаю. Многое зависит от настроения. Могут и уволить. — Ты теперь начальник? — спрашиваю с искренним любопытством. — Да. Владелец заводов, газет, пароходов. Так там в стихотворении? Помнишь, учили в школе. Унаследовал империю отца. Он умер пять лет назад. — Извини, не знала. Прими мои соболезнования, — я хмурюсь. Когда мы пересекались с ребятами из школы, никто не говорил о смерти его отца. — Ничего, не извиняйся. Откуда тебе было знать, — резко говорит он. — Инфаркт, потом инсульт. Неудивительно. Стресс, огромная нагрузка. Вот так… — Ты поэтому вернулся из Англии? — Нет, я вернулся чуть раньше. Закончил учиться, практиковался в британской компании. Отец вызвал. Хотел, чтобы я входил в курс его дел… А Ингу я видел, да. Эффектная какая! М-да, я неэффектная. Все последние месяцы ношусь с кофейней. Совсем себя запустила. Волосы отрасли, хотя меня и утешают, что длинные мне идут. Хорошо красить не нужно — натуральный блонд. Одеваюсь во что придется. Купила какого-то дешевого барахла для удобства, здесь же, по соседству. Элегантные костюмы и платья ждут, когда я откроюсь и разбогатею. — Да, Инга такая, — бормочу в ответ. — Э-э-э, хочешь до