рел в ТЦ… В офисе царит суета. Я отлавливаю женщину, которая занимается нашей кофейней. — Нет, уменьшить стоимость мы не можем. Приказ начальства. Я даже обсуждать его с вами не могу, — твердо заявляет она. — У нас электричество все просто сжирает. Всем ведь надо устроить иллюминацию для своих точек. А есть еще общие места, и там, представьте, тоже горит свет. И нам за него платить. Короче говоря, перерасчет уже сделан. Там не так много. — Но у нас нет лишних средств. Вы ведь просите предоплату за несколько месяцев вперед, — я понимаю, что ей плевать на мое лепетание. — Для нас сумма получается слишком большой. Женщина пожимает плечами. — Мое дело маленькое: подписать новый договор, точнее, дополнение к старому. Если не нужно больше помещение, освобождайте. У нас на него есть претенденты. Слишком лакомый кусочек. Я обещаю принести подписанный документ. Отказаться от своей мечты на этом этапе? Нет, конечно. Да и сил мотаться по торговым центрам в поисках новой локации не осталось. Отпираю кофейню. Захожу за стойку и оглядываюсь. Почти все готово. М-да, кофемашины… Чтобы не рисковать, видимо, придется купить одну со склада. Моя домашняя не выдержит даже одного выходного дня с наплывом посетителей. Опять расход. По сравнению с повышением аренды — ни о чем. По сравнению с наличием денег на счету — монстр опять отъест у меня здоровый кусище. — Привет! — я вздрагиваю: в дверях стоит Алекс. — Ты чего сюда зачастил? — вместо приветствия спрашиваю я. — На тебя посмотреть, — усмехается он криво. — Ты вроде сказала, что мужа у тебя нет? А дочка вот есть. — Так бывает. Не в курсе? Иногда женщины воспитывают детей в одиночку. О, как бы я хотела разговаривать с ним, как Инга говорит с мужиками: громко, раскованно, не запинаясь после каждого слова. А я и так маленькая, и мне кажется, что становлюсь с ним еще меньше. Скоро в Дюймовочку превращусь, и он перестанет меня вообще замечать. — Куда делся отец ребенка? — грозно поднимает одну бровь и хмурится. — Ты что — орган опеки? Сгинул отец ребенка. Так получилось, — я снова думаю о том, как они похожи. Неужели он ничего не замечает? — Да, Ань, я тебя, оказывается, вообще не знал. Работаешь баристой в кафе, дочку родила непонятно от кого. Вы женаты были? Развелись? Блин, да что ж за допрос! — Нет, Алекс. Я не была замужем. Я мать-одиночка. Официально. Мне государство даже пособие платит. — Представляю себе эти грандиозные суммы! По-прежнему, небось, с родителями живешь? Зачем тебе тогда няня? Я встаю на цыпочки и обратно на полную стопу. Меня это движение чуть успокаивает, хотя желание вылить не чашечку кофе, а целый жбан кипятку ему на голову не пропадает. — Нет, я живу отдельно. Бабушка переехала к родителям. Совсем старенькая. Я живу в ее квартире. Почему я вру? Могла бы сказать, что добавила денег и купила прекрасную трешку в новом доме. Нам с Соней более чем достаточно. У каждой по комнате, плюс гостиная с просторной кухней. Но ему наши хоромы покажутся норой, не сомневаюсь. — Мама помогала с Соней, пока та была маленькой, и мы жили вместе. Сейчас мама ухаживает за бабушкой. Папа работает. Неожиданно Алекс направляется за стойку. — Сам себе кофе сделаю. Подвинься. Хотя тебе практика не помешала бы, но брюки жалко. Рядом с ним сердце у меня начинает чуть ни выпрыгивать из груди. Кажется, оно стучит так громко, что он обязательно услышит. Помню, как увидела его в сентябре в школьном коридоре и встала, как вкопанная. Меня все толкали, пихали, а я стояла и смотрела ему вслед. У «дракона» было много поклонниц — как же, такой красавчик приехал из Италии. А меня мгновенно прозвали драконьим хвостом, потому что я постоянно за ним везде ходила… — А чего хозяева заведения не приходят? — спрашивает он под урчание машины. — На расслабоне? С таким отношением и с такой сотрудницей прогорят в момент. Сказать что ли, кто хозяйка? Нет уж, совсем засмеёт. — А ты почему не на работе? — отвечаю вопросом на вопрос, пытаясь придать голосу уверенности и ехидства. — Владельцы заводов, газет, пароходов не следят за своим бизнесом? Тоже на расслабоне? Ехидство удалось: на его лбу стали заметны довольно глубокие морщинки. Видимо, часто хмурится. — Считай, что я на работе. Сколько у меня дел тебе и не снилось, госпожа бариста. Нет времени ни на семью, ни на развлечения. Иногда, правда, позволяю себе экстрим. — С парашютом прыгаешь? — по его взгляду вижу, что сморозила очередную глупость. — Нет, малыш, езжу в Африку. На охоту, — к моему изумлению расстегивает черную рубашку и с гордостью показывает плечо. — Вот, лапой леопард задел. Я, как идиотка, пялюсь на его затянувшуюся рану, не в силах оторвать взгляд от загорелой кожи и накачанных мышц. — Не представляешь, что такое запах зверя, — продолжает он и, к сожалению, выходит из-за стойки с чашкой эспрессо. — Возбуждает посильнее женщин! Еще я коллекционирую старые советские машины. Тюненгую, понятно. Они все на ходу. У меня даже брали в аренду для съемок фильма. А здесь я по делам. Увидел, что ты опять торчишь в закрытой кофейне, зашел. Кстати, деньги забыл тебе отдать. С тебя же спросят за расход кофейных зерен, — с усмешкой достает навороченный телефон. — Налички нет. У тебя какой номер? Сейчас переведу. — Я могу себе позволить две чашки эспрессо. Не нужно ничего переводить. Вот уж точно не те расходы. Мне бы с арендой выкрутиться. — А номер у меня все тот же, со школы. Но ты его, видимо, давно удалил. — Я тоже не менял. Только добавил еще пару. Мне так удобнее. Но старые контакты давно удалились. Слетели, когда телефон в Англии купил. Не сильно переживал. Кому надо, сам найдет. Короче, диктуй свой. Позволить она себе может, видишь ли… Олигарх тут нашелся. Смирившись, диктую свой номер. — Меню пока нет? Разблюдовки, что почем? Достаю отпечатанное меню. — Дизайн неплохой, — хвалит, рассматривая красочную картонку. — Печь тут сами будете? Или готовое привозить? — Пока будем заказывать в пекарне, — бормочу, — потом планируем сами готовить десерты. На восьмое будут особенные, праздничные торты. — Это если откроетесь, — отрезает Алекс. — Перестань каркать, пожалуйста. Почему ты сомневаешься? — Я не каркаю. У меня есть основания сомневаться. Если бы хозяева хоть появлялись, шевелились. С тебя-то толку… Охраняешь, типа, помещение. — Они шевелятся, — произношу почти шепотом. — Ай, не оправдывай их. Твоя лояльность выглядит нелепо. Алекс забивает мой номер и переводит деньги. Открыв мобильник, я вижу, что перевел в два раза больше, чем стоимость по меню. Отблагодарил, чаевых кинул. И смех, и слезы. — Анечка, это я! — в кофейню влетает Инга. — О, у нас посетители? — она подмигивает повернувшемуся к ней Алексу. На ней высокие сапоги, короткая юбка и распахнутая шубка из стриженной норки, демонстрирующая декольте сексуальной блузки. На голове — волосок к волоску. Кажется, что их не укладывали, но я знаю, сколько времени Инга тратит на утюжение своих длинных волос. — Выглядишь супер, — делает заслуженный комплимент Алекс. — Ты тоже неплох, — она ему широко улыбается, демонстрируя идеальный ряд белоснежных зубов. Не, зубы и у меня неплохие вполне. Вот только улыбаюсь я в последнее время редко. — Слушай, уже первый час. Не хочешь вместе пообедать? — с ужасом слышу я предложение Инги. И оно адресовано не мне. — Почему бы нет. В приятной компании шикарной женщины всегда за! — отвечает Алекс. Меня не зовут с собой даже из вежливости. Просто уходят, оставляя одну. Алекс приобнимает Ингу за талию. Жесть!