Сказать что ли, кто хозяйка? Нет уж, совсем засмеёт.
– А ты почему не на работе? – отвечаю вопросом на вопрос, пытаясь придать голосу уверенности и ехидства. – Владельцы заводов, газет, пароходов не следят за своим бизнесом? Тоже на расслабоне?
Ехидство удалось: на его лбу стали заметны довольно глубокие морщинки. Видимо, часто хмурится.
– Считай, что я на работе. Сколько у меня дел тебе и не снилось, госпожа бариста. Нет времени ни на семью, ни на развлечения. Иногда, правда, позволяю себе экстрим.
– С парашютом прыгаешь? – по его взгляду вижу, что сморозила очередную глупость.
– Нет, малыш, езжу в Африку. На охоту, – к моему изумлению расстегивает черную рубашку и с гордостью показывает плечо. – Вот, лапой леопард задел.
Я, как идиотка, пялюсь на его затянувшуюся рану, не в силах оторвать взгляд от загорелой кожи и накачанных мышц.
– Не представляешь, что такое запах зверя, – продолжает он и, к сожалению, выходит из-за стойки с чашкой эспрессо. – Возбуждает посильнее женщин! Еще я коллекционирую старые советские машины. Тюненгую, понятно. Они все на ходу. У меня даже брали в аренду для съемок фильма. А здесь я по делам. Увидел, что ты опять торчишь в закрытой кофейне, зашел. Кстати, деньги забыл тебе отдать. С тебя же спросят за расход кофейных зерен, – с усмешкой достает навороченный телефон. – Налички нет. У тебя какой номер? Сейчас переведу.
– Я могу себе позволить две чашки эспрессо. Не нужно ничего переводить.
Вот уж точно не те расходы. Мне бы с арендой выкрутиться.
– А номер у меня все тот же, со школы. Но ты его, видимо, давно удалил.
– Я тоже не менял. Только добавил еще пару. Мне так удобнее. Но старые контакты давно удалились. Слетели, когда телефон в Англии купил. Не сильно переживал. Кому надо, сам найдет. Короче, диктуй свой. Позволить она себе может, видишь ли… Олигарх тут нашелся.
Смирившись, диктую свой номер.
– Меню пока нет? Разблюдовки, что почем?
Достаю отпечатанное меню.
– Дизайн неплохой, – хвалит, рассматривая красочную картонку. – Печь тут сами будете? Или готовое привозить?
– Пока будем заказывать в пекарне, – бормочу, – потом планируем сами готовить десерты. На восьмое будут особенные, праздничные торты.
– Это если откроетесь, – отрезает Алекс.
– Перестань каркать, пожалуйста. Почему ты сомневаешься?
– Я не каркаю. У меня есть основания сомневаться. Если бы хозяева хоть появлялись, шевелились. С тебя-то толку… Охраняешь, типа, помещение.
– Они шевелятся, – произношу почти шепотом.
– Ай, не оправдывай их. Твоя лояльность выглядит нелепо.
Алекс забивает мой номер и переводит деньги. Открыв мобильник, я вижу, что перевел в два раза больше, чем стоимость по меню. Отблагодарил, чаевых кинул. И смех, и слезы.
– Анечка, это я! – в кофейню влетает Инга. – О, у нас посетители? – она подмигивает повернувшемуся к ней Алексу.
На ней высокие сапоги, короткая юбка и распахнутая шубка из стриженной норки, демонстрирующая декольте сексуальной блузки. На голове – волосок к волоску. Кажется, что их не укладывали, но я знаю, сколько времени Инга тратит на утюжение своих длинных волос.
– Выглядишь супер, – делает заслуженный комплимент Алекс.
– Ты тоже неплох, – она ему широко улыбается, демонстрируя идеальный ряд белоснежных зубов. Не, зубы и у меня неплохие вполне. Вот только улыбаюсь я в последнее время редко. – Слушай, уже первый час. Не хочешь вместе пообедать? – с ужасом слышу я предложение Инги. И оно адресовано не мне.
– Почему бы нет. В приятной компании шикарной женщины всегда за! –отвечает Алекс.
Меня не зовут с собой даже из вежливости. Просто уходят, оставляя одну.
Алекс приобнимает Ингу за талию. Жесть!
Глава 4. 25 февраля
Вчера просидела в кофейне до вечера, но ни Инга, ни Алекс больше туда не вернулись. Вместо того, чтобы заниматься новой проблемой – кофемашинами – я тупо сидела и ревновала.
Сейчас сижу практически в той же позе, там же и так же тупо ковыряюсь в себе, глядя на людей за стеклом с тайной надеждой увидеть Алекса. Вообще не ожидала, что любовь может залечь на дно на годы. А потом дать знать о себе. И ведь не могу даже сказать Инге, чтобы она от него отстала! С чего бы? Придется вслух признаться в своей любви к Алексу. Более того, Инга не в курсе, от кого я родила. Вообще никто не в курсе, кроме мамы. Ей я призналась.
Алекс тогда уехал в Англию, а я обнаружила, что беременная. Мама говорила:
– Напиши ему! Скажи, что ты ждешь от него ребенка!
Но я не хотела разрушать ему жизнь, рушить карьеру. Вот что он бы сделал? Вернулся, чтобы жениться, как честный человек? Или вызывал в Англию меня? Но я бы не поехала, и он это знал – я говорила, когда Алекс уезжал, что не смогла бы жить в другой стране.