Ужас сменяется дикими воплями, когда мужчина обхватывает меня за плечи, талию и тащит к машине.
— Джереми, помоги мне, Джереми!
Слезы начинают выступать. В непонимании толкаюсь ногами, кажется, попадаю в коленку моего похитителя, но он еще сильнее сдавливает меня и толкает на заднее сидение машины. Я падаю, ударяясь локтем. Тот сильно хлопает дверью, усаживается на первое сидение, и второй рулит назад.
Поднявшись к окну, осознаю, что все еще вижу силуэт неподвижно стоящего Джереми. Пытаюсь открыть окно, но оно заблокировано. Начинаю взахлеб рыдать. Сквозь всхлипы кричу имя своего брата. Голос почти пропал, сил звать на помощь больше нет.
Глава 1
Из машины меня вытаскивают через минут десять. Мужчина в куртке и черной футболке вытолкнул меня вперед, закрыл за мной дверь и направил в сторону огромного темно-красного дома.
Я съежилась. Дикий страх оковал меня, я не могла сопротивляться двум идущим за мной бандитам. Они выглядели очень настораживающе. Все мое желание пуститься в слепой побег погасила паника, появившаяся у самого входа в дом.
Один из мужчин открыл передо мной дверь, толкнув рукой вперед. Я почти упала в дом. Замерла. Вокруг меня большая гостиная в красных оттенках. Напротив стоял камин, над ним пересекались два серебряных меча, по бокам диваны средневекового типа, а огонь обрамлял темный силуэт.
— Все прошло успешно? — спокойный, низкий голос. От его сдержанности хочется опуститься на колени и молить о помощи, потому только он дает надежду на возможную поддержку.
А когда тень исчезает, и мне открывается мужчина, я делаю шаг назад, поеживаясь.
На нем темные брюки, рукава синей рубашки закатаны до локтя, верхние пуговицы расстегнуты, а взгляд такой, словно он достает из меня все внутренности, вбирает их в себя, полощет в своей темноте и выплевывает обратно, но уже смоченными в ужасе и детской потерянности.
Я каменею на месте. Мандраж включает во мне инстинкт самосохранения. Шагаю еще, но врезаюсь в твердую грудь моего похитителя. По ощущениям, у него там бронежилет. Я не хочу думать о том, что могло бы быть произойти на той дороге, потому что-то, что сейчас здесь творится является ничем иным как полнейшим кошмаром, в котором самый главный злодей с безумным взглядом в упор смотрит на меня, а потом его глаза мрачнеют, и он произносит тоном, который возбуждает все нервы:
— Здравствуй, Елена.
Я шарахаюсь. Он знает мое имя. Но откуда? Сжимаю губы, ловлю ртом воздух, его категорически не хватает. Начинает кружиться голова.
Хочу спросить у него об этом, но страх не дает. Вместо этого я снова всматриваюсь в мужчину напротив: лаковые туфли, расслабленная спина, в руках бокал с жидкостью, схожей с коньяком. Возможно он пьян, значит более опасен.
Решаю, что буду мало говорить, пропуская каждую фразу через жесткий контроль. Единственное, на что мне хватает смелости, вырывается изнутри еле слышным шепотом:
— Здравствуйте. — даже не знаю, почему я с ним на «вы».
Ловлю металлический взгляд этого мужчины, он сначала проедает отверстие во лбу, а потом вдруг смягчается. До моего трясущегося сознания доходит бархатистый смех. Его уголки рта поднимаются наверх, и лицо превращается в сплошную игривую маску.
От его смеха мне становится не по себе. Он наполнен какой-то злобой, каплей чертовщины, даже мерзостью. Мне безумно хочется убежать домой, спрятаться в своем шкафу, что бы никто не нашел.
— Мое имя Деймон. — осипшим голосом вдруг вставляет он, возвращая ухмылку на лице в состояние заледеневшего спокойствия.
— Откуда вы знаете мое? — во мне застывает кровь, холодеют пальцы.
— Я знаю абсолютно все. Я закрываю глаза, начинаю быстро дышать. Продолжать разговор мне не очень хочется, но через десять секунд тишины я понимаю, что нужно как-то действовать.
Оборачиваюсь назад: выход все еще закрыт людьми. А когда поворачиваюсь к камину, то натыкаюсь на грудь Деймона. Сразу же убираю руки, боюсь даже трогать его. Он подкрался незаметно, как хищник. Теперь всматривается в мою щеку, потом ниже, на шею. Обвивает взглядом кулон. Я закрываю его рукой. Это подарила мне мама, обнажать его для чужих людей было бы глупо.
Запах алкоголя опьяняет. Я решаюсь взглянуть на него. Черные волосы, лежащие на выступающем лбу как-то правильно, причесано, скулы втянуты, они хорошо выделяются на фоне бледной кожи и алых губ. Но в глазах бешенство. Его можно назвать идеальным воплощением сумасшествия. Это устрашает.
Где же мой Джереми, что он сделал?
— Отпустите меня. — стону я. Из глаз полились слезы. Я сморщилась, сжимая губы. Мне безумно страшно.