Здесь сейчас безопасно, можно положить не нужное копьё и снять пояс с кинжалом.
Она меня узнала, улыбнулась открытой детской улыбкой.
— Я победила, только устала сильно… — Элькин голос громкий и чёткий, но хриплый.
Я Педагог, мой профессиональный долг говорить правду, никогда не обманывать, и не прятать знания.
И не обманывать умирающих.
— Извини подруга, но ты проиграла. И да знаешь почему монстра так назвали?
Наверное, этого говорить уже не нужно, но долг есть долг.
— Видишь ли у этого монстра особая тактика. Сожрать целиком добычу он не может. Собака не стайная животина. Жертва слабеет до беспомощности, но не умирает, понемногу, монстр подъедает жертву, а яд не позволяет другим монстрам отобрать добычу, если кто найдётся настолько глупый, то у собачки просто появится больше мяса. Ты стала слаба и беспомощна, но мы не звери какие.
Её голубые глаза смотрели мне в душу. Никто не знает почему, но у всех после укуса глаза становятся ярко голубыми, как хрустальное озеро.
— Антидот Хозяева на нас экономят, но Орка сучка гуманная, прислала тебя убить. Как в книгах. Казнь милостивая без пролития крови.
Сняла каску, сдёрнула подшлемник, и долго не решалась перейти к кольчуге,
— А почему так тихо здесь?
— Потому, что яд собаки действует на мозг. И ещё он сильный обезбол, поэтому тебе не больно, и у меня тоже нога не болит, через несколько часов действие закончится, и мы с тобой будем выть от боли, но не сейчас.
— Что встала, раздевайся до гола дура! Кошевым одежда не положена…
— А знаешь ты права! Спасибо, что помогла решиться!
Кольчуга с лёгким звоном полетела на землю, туда же ушла длиннополая рубаха, скатала с груди ленту, когда всё закончится придётся завязать узлом на шее, чтобы Изнанка не оживила покойницу, мёртвые лёгкие не стали снова дышать, а умерший мозг не бросил отжившее тело на подруг, кол лучше, но некогда с ним возиться, и не мой долг, пусть последнею милость отдадут, те с кем она служила в отряде, вбивать колья их право.
Она смотрит на меня со смесью гордости и презренья. Это не мир Реала, здесь нагота не объект вожделения, а символ подчинения. Если ты голый, перед кем-то, значит ты его раб, и ты слаб настолько, что на тебя не тратят одежду.
Складываю рубаху в прямоугольник 40х40 сантиметров.
Собираюсь с духом перед последним шагом.
Это экзамен, да, да, это экзамен! Достойна я служить Фамилии, смогу ли ради неё взять жизнь, мой долг доказать, что выше Семьи нет ничего!
Сажусь прямо ей на грудь.
Накладываю ткань на лицо распрямляю по кроям.
Она мотает головой.
Уже бесполезно. Ноги сжимают голову.
Руки опускаются на ткань, крепко прижимают к лицу...
Моя милостивая Госпожа, если доведётся кого ни будь душить, могу посоветовать только одно:
Никогда не смотрите в глаза!
16.10.23г. Новороссийск
Послесловие. Прощание
Послесловие.
Прощание.
Письмо из Крыма пришло уже когда я стал владельцем Поместья. Оно было адресовано не мне, а вскрывать чужие письма, в нашей семье не принято.
Время было шебутное и бестолковое.
Кровавое и весёлое!
На меня столько всего свалилось, вернее я свалился в этот мир и только и мог поражаться чуждости здешнего бытия, тосковал по прежней жизни, по своей семье, пытался устроиться в мире Предполья, ничего не понимал, всему учился, за всё хватался и всё понемногу получалось.
Первый раб.
Первый враг.
Первый друг.
Первый монстр со вспоротым брюхом.
Первый раз мне вспарывают брюхо.
До тайн и загадок Семьи прежних Лордов, у меня точно не доходили руки.
Всю корреспонденцию с бумагами и документами прежних владельцев просто сложили в большие коробки и закинули на чердак, а зимой, когда Иное, как всегда, утихло, чтобы озадачить девчонок общественно полезной нагрузкой, приказал спустить и перебрать, нужное сложить в архив, ненужное на растопку походных костров.
Через часок выходя из кабинета, я, тогда как раз начал писать свой первый роман, заметил на лестнице плачущую Фессу и успокаивающую её Азну. Она прижимала к себе тетрадки. Мне стало неприятно видеть чужое горе, и я тихонько ушёл назад.
Не надо было их привлекать к этому делу. Ох не надо было.
Но не подумал вовремя, не со зла, а они покорились рабской судьбе, сочли это изощрённой ломкой воли, да что там, садисткой пыткой, и выполнили приказ покорно, усердно и тщательно. Как и подобает примерным рабам.