Во время Выхода на Изнанку, трусы никто в здравом уме не одевает. Иное разъедает всё что сделано в человеческом мире, максимум что можно одеть это льняную тряпку, пропитанную особым зельем. Вроде всё просто, берёшь кусок ткани пропитываешь алхимией, шьёшь трусы вшиваешь резинку, и довольный идёшь и на Выход. Хрен! У нас есть пословица:
«Иное, не начальство — не наебёшь!»;
Сперва лопнет резинка, потом истают нитки в швах, потом по швам всё расползётся.
Мы в Иное ходим все в этих обмотках. Доспех нам не положен, зато как выяснилось чалма выдерживает удар крыла Красных Стрижей.
Но это не пропитанные магией обмотки, у набедренной повязки есть ещё одно назначение, их одевают при тяжёлых физических работах или занятиях спортом. Пояс или панталоны одевать не удобно, а обмотками перемотала киску, и иди бегать или качать штангу.
Я всё-таки высококвалифицированная прислуга и искренне надеюсь, что они у меня пролежат в шкафу ни разу не надёванные.
Так кстати и получилось, моя Госпожа для совместного занятия спортом подарила мне свою старую спорт-одежду. Она вся была не только импортированная из Реала, но и в чудесном состоянии, даже не пришлось ничего зашивать.
— Матушка Марта, а зачем нас запирают на ночь в ту тюремную камеру? — я показала пальчиком на стенку, за которой находилось большая комната — Мы же не убежим?
— А ты про решётку? Не бойся Хозяева добрые люди, мы живём в Людской. — сказала Марта держа в руках две нижние рубашки, тонкого льна, решая какая из них лучше.
— Там, в той комнате изначально была небольшая камера пыток. Малая экзекуторная. Есть общая на всех, ну ты с ней познакомилась, но есть специально оборудованная в кладовке для своих, некоторые Хозяева любят пытать в интимной обстановке. Наши не такие, Хозяин сразу приказал поставить кровати, а решётку убирать не стали, она собственность управляющей компании. — Марта решила, что рубашки обе хороши кинула их в коробку. Потом достала ещё пару и добавила к ним.
Льняные рубашки у нас основная нижняя одежда поэтому её и много.
— это вон у нас сосед садист. Спать здесь ложишься, а за стеной от боли орут, какой на хрен сон. Весь подъезд Богу молится, чтобы Артельщика орки сперва трахнули, а потом съели. Не понимаю урода, и мужик симпатичный, импозантный, и деньги водятся, жены нет, семьи нет, даже Любовницы нет, зато рабынь как перчатки меняет, эта пришла, другую в Камеру отвёл, третью из камеры за ноги вытаскивают и на делянку везут, четвертая насмерть в лесу замёрзла или деревом придавило. С мозгами у него выверт, раньше таких по психушкам держали, а сейчас им рабов доверили! — Марта кинула в коробку, с пяток пар длинных, поясных чулок.
Разумеется, льняных, капроновые я видела в Этом мире только на Директрисе школы, когда она вела для нас урок по наказаниям, тогда она сняла блузку и юбку, чтобы удобно было размахнуться. Вот тогда я не ней разглядела чудесные капроновые чулки, и дорогой ажурный пояс.
Я слышала такие рассказы, нас, не то чтобы пугали, но у нас на Психологии были обязательные интервью с Ординарными рабами, нас возили куда ни будь на стройку, или в карьер или на шахту, мы знакомились как правильно организовывать труд рабов, и в обязательном порядке опрашивали персонал, там такого наслушаешься, что потом за своё место зубами держишься.
— У нас садизм не практикуется, даже собственной экзекуционной нет, если какая мелочь Хозяйка сразу выдаст, если ты крупно проштрафишься, всех Квартирных собирают в казённой, Хозяйка скажет сколько и за что, и я выдам полной мере, ты только не думай, что за косяки и залёты будет как сегодня, сегодня это только для порядка, а так бью кнутом и ротангом. Кнутом били? — спросила Марта считая гольфы.
— Да, в профилактических целях, дважды за год по одному удару, — ответила я внутренне содрогнувшись.
Кнут — это реально страшно и не реально больно. Нас должны были и в третий раз бить перед окончанием, но пожалели магию на восстановление тратить, мы всей школой, чуть от счастья не описались.
Первая Рабыня, наставляя меня на путь истинный поделилась сокровенной мудростью:
— Лучший способ избежать кнута, не залетать!
Я через всю свою службу Вам, Моя Госпожа, пронесла слова Первой Рабыни. Я их сделала девизом и нанесла на щите, которым прикрывала служение Вам.
Моя Госпожа милостива и справедлива, за всё время службы, за все пару месяцев, кнут не коснулся моей спины, и все рабыни под омофором Матушки Марты, тоже служили вкладывая всю душу, и никого из нас не били жестоко с отягчением.