— Долго. Чем он мог заниматься целые сутки?
Архимаг стиснул зубы:
— Не знаю, может, думал, как получше украсить мой кабинет кишками моих же подчинённых? Знаешь, кто этот парень? — Он ткнул пальцем в сторону стола. — Мацхи, адепт, с помощью которого я отслеживал девчонку ренегата. Он жил в потайной комнате, спрятанный от всяческих посягательств, но этот Энормис нашёл его и вот что сделал. Как тебе послание, а? Кого он выпотрошит, чтобы отомстить за гнома?
— Не надо так волноваться, Вернон. Здесь явно какой-то трюк. Он просто не способен на такое.
— А я буду волноваться, потому что больше не чувствую себя в безопасности! — голос архимага охрип. — И с чего ты взял, что он не способен? Знаешь, что ещё он сделал? Уничтожил прибор! Мы больше не можем даже приблизительно отследить его перемещения! И вообще ничьи перемещения! На восстановление уйдёт несколько месяцев. В это время он сможет сколько угодно кромсать на части моих людей и меня тоже, а мы его даже убить не можем. И что, по-твоему, означает этот знак? А я скажу тебе, что. Он означает: «Ну, и что ты мне сделаешь?»
— Заткнись. — голос Гроггана лязгнул, точно наковальня, в которую ударил молот.
Вернон, бурно дыша, закрыл рот и засопел. Слуга Тринерона все ещё не отказывался от варианта с трюком, хотя понимал, что такое маловероятно. Нельзя так недооценивать противника. Энормис действительно не так прост, как казалось. Он пытается запугать, деморализовать врага. Пусть Гроггана подобные зрелища давно уже не впечатляли, но зато они впечатлили Вернона и его людей. Так что, можно сказать, ученик Мага заработал первое в этой игре очко.
Что ж, возможно, это даже к лучшему.
Подумав, Грогган начал отдавать распоряжения:
— Наведи порядок. Ободри людей. Ты это умеешь. Ищи любые следы, которые помогут нам узнать, как ему это удалось. Ещё он вряд ли сунулся бы в башню, если бы знал, что мы в это время будем там. Значит, он знал, что нас там не будет. Выясни, откуда.
— Он мог сделать простой вывод из того, что ты вырвал протоэлемент буквально из его рук, — возразил архимаг. — Восстановил силы у какого-нибудь источника и тут же нанёс быстрый удар.
— Есть ещё вариант. Что ему помогли.
— Час от часу не легче. Но не срастается. Тут кроме него больше посторонних не видели, а накачивать его силой издалека было невозможно — верхние слои Эфира были заперты.
— Заперты им. У него имелся ключ от замка. Кроме того, можно создавать каналы и через более глубокие слои. У него достаточно глубины Дара и опыта, чтобы реализовать такую связь. В отличие от твоих людей.
— Но если он не один, то почему его союзник — такой сильный союзник! — до сих пор себя не проявлял?
— Вот и выясни это, — сказал Грогган. — Действуй, о результатах доложишь. И не прекращай поиски последней эссенции.
— А ты что будешь делать? — вскинулся Вернон, явно забывая своё место.
— Он предложил мне сделать следующий ход. Я сделаю два, — сказал слуга Тринерона и оборвал связь.
Глава 24
Сердце Тьмы
Из Эфира их выкинуло в темноту. Точнее, так показалось Рэну, чьи глаза после пёстрого мельтешения недр эфирного пространства отказывались видеть что-либо. Они переместились не так уж далеко — здесь, в Лабиринте, ночь приблизилась всего на час или полтора по сравнению со степью, в которой они находились минуту назад. Лишь спустя несколько секунд пуэри увидел, что вокруг сгустились сумерки, даже несмотря на то, что солнце ещё не село.
— Чтоб ваших родственников… в этот раз ещё хуже, — Хелия говорила сдавленно, видимо, с трудом удерживая в желудке ужин после лихого полёта по Тропе. — С такими путешествиями можно собственными кишками подавиться.
— С удовольствием предоставлю тебе возможность выбираться отсюда пешком, — сказал Энормис, озираясь по сторонам.
Охотник, поднявшись, тоже осмотрелся. На первый взгляд коридор, в котором оказалась их разношёрстная троица, походил на ущелье, только чересчур уж идеальное: пол под прямым углом сталкивался с вертикальными стенами, почти ровная поверхность того и других казалась местами естественной, местами срезанной, коридор не имел ни малейшего изгиба, ещё раз подтверждая догадки об искусственном происхождении Лабиринта. Солнечные лучи падали на одну из стен, подсвечивая лишь небольшую её полоску, что позволило пуэри легко определить время и стороны света. Верхние края коридора также поражали своей ровностью и возвышались над полом по крайней мере на десяток саженей. При четырёхкратно меньшем расстоянии между стенами ущелье казалось очень тесным. Небо здесь можно было видеть только как узкую светло-синюю полосу, зажатую в каменных тисках.
— Что-то не наблюдаю здесь Литессы, — Рэн окинул взглядом коридор от одного конца до другого.
— От этих координат она велела идти на юг, — чародей рывком поставил ойкнувшую девчонку на ноги и подобрал свой мешок. — Тут должно быть близко.
Он не ошибся. Спустя каких-то пять минут ходьбы они достигли поворота, за которым вдалеке обнаружился маленький лагерь архимагессы, разбитый на развилке. Фигурка Стальной Леди казалась такой маленькой на фоне высоченных стен, что Рэну показалось, будто та уменьшилась в росте. Она сидела на походном мешке, привалившись к песчаного цвета камню, и что-то читала.
Когда их троица приблизилась на расстояние слышимости, волшебница поднялась, и книга исчезла из её рук, как не бывало.
— Ты не слишком-то торопился, — вместо приветствия сказала она подошедшему Энормису. — Кого это вы притащили с собой?
Хелия, возведя очи горе, тихо сказала:
— Какие вы все гостеприимные, жуть просто.
Чародей, оглянувшись на пиратку, развёл руками, мол, сам не понимаю, что она здесь делает.
— Она временно с нами, — вставил пуэри. — Её зовут Хелия. Всё в порядке, она нам не помешает.
— Но и не поможет, — жёстко отрезала Литесса. — В нашем положении не помогать и мешать это одно и то же. Судя по одежде, обычная разбойница.
— Пиратка, с вашего позволения, — поправила её девушка, ничуть не робея.
Видимо потому, что Рэн успел вкратце рассказать ей, кто такая Литесса и почему её не стоит опасаться. Говоря, что её не стоит опасаться, он забыл упомянуть о том, что грубить ей всё же не стоит, но девушка, похоже, и сама это поняла.
— Одно отребье не лучше другого. Мальчик, можешь мне объяснить, зачем ты её сюда притащил?
— Есть разница? Был выбор убить её или взять с собой. Я выбрал второе.
— Выбрал за всех нас причём, — заметил Эн, разглядывая стрелку, нарисованную на повороте.
— С нами она всё равно погибнет, — пожала плечами чародейка, теряя интерес к теме. — Не стойте, располагайтесь. Заночевать лучше здесь.
Хелия после этих слов зябко поёжилась, то ли поверив интонации архимагессы, то ли оттого, что здесь и впрямь было заметно холоднее, чем в степи.
— Уверена? — спросил Эн, посмотрев вверх. — До темноты ещё час-полтора.
— Уверена. Именно здесь перестаёт действовать магия внутренней части лабиринта.
— Как скажешь.
Они расположились кругом, заняв всю площадь развилки. Чародей зажёг огонь на голом полу и, обращаясь к Литессе, потребовал:
— Рассказывай, что узнала.
— То, что вы видите, — Стальная Леди обвела взглядом коридор, — ещё не Лабиринт. Думаю, заметили уже, что это всё создано руками.
Как обычно присвистнув от удивления, Хелия как обычно вклинилась в разговор:
— И у кого такие неспокойные руки?
Литесса прожгла её взглядом не хуже Энормиса, но всё же ответила:
— Вроде как к западу отсюда раньше жил древний народ, Тулхат. Они поклонялись Лабиринту и силе, что там живёт, а потому расширяли его за счёт окружающих гор.
— Никогда не слышала такой легенды.
— Потому что это очень редкая легенда. Мне стоило больших трудов выискать человека, который знал хоть сколько-то подробный её вариант. Он рассказал, что горы, которые уничтожили Тулхат, раньше были частью Опавших гор. Это вполне похоже на правду, потому что эти стены того же цвета и почти такой же высоты. Тулхат возводили лабиринт столетиями, проход за проходом, развилка за развилкой, и жили в нём. В это уже верится не так легко. Я пробиралась через всё это великолепие больше месяца, и порой мне встречались большие… комнаты с буйной растительностью и даже водой, но ни одного следа пребывания человека так и не нашла. Ни костей, ни орудий, которыми всё это строилось, ничего. Всё, что здесь живёт, это зверьё да парочка выродков.