— Видишь ли, мой учитель, Дисс, говорил о магии этого мира как о гептогонии, то есть системе семи источников. Ну разве не странно, что Начал — семь, а эссенций всего шесть? Я решил провести исследование. Помогли мне в этом открытия, связанные с отрицательным магнетизмом протоэлементов. Когда я выяснил, что количество возвратов прямо пропорционально количеству эссенций, находящихся возле Средоточия, дальше было нетрудно. Я соотнёс количество возвратов с датами перемещения эссенций на Одинокий Вулкан и выяснил кое-что интересное. Первая эссенция, найденная вами двумя — Света, если я не ошибаюсь? — почти не сказалась на притяжении возвратной энергии. Вторая, Воздуха, увеличила количество возвратов на три — четыре процента. Третья — Твердь — принесла ещё восемь процентов. Четвертая — ещё тринадцать. Пятая — ещё двадцать один. Эта, — я указал на шестой протоэлемент, — увеличит количество возвратов не больше, чем на тридцать пять процентов. Но даже тогда полной блокировки притяжения Средоточия, необходимой для остановки протока энергии, не произойдёт. А почему? Потому что если высчитать притяжение, то его хватает ровно на сотню процентов, то есть чтобы полностью его перекрыть, сумма всех протоэлементов должна дать столько же. А мы имеем только восемьдесят. Вот и думайте сами.
— Какая-то псевдонаучная чушь, — усмехнулся Грогган, ничуть не смутившись. — Но излагаешь интересно. Так какая, по твоей теории, должна быть седьмая эссенция?
— Материи, разумеется. Соответствующая седьмому Началу.
— И почему она уменьшит притяжение всего на двадцать процентов, а эта, предположим, аж на тридцать пять?
— Правильный вопрос, — сказал я, оскалившись. — Потому что её отрицательное притяжение уже отчасти действует. Именно оно заставляет процент расти с каждым новым протоэлементом. Но большего я тебе не скажу, потому что у тебя губа треснет.
— А мне кажется, что скажешь. Что-то не вижу для тебя другого выхода, — улыбнулся он и поиграл сферой.
— Ты не видишь, а он есть. Литесса!
Не прошло и секунды, как к моему горлу приставили бритвенно острое лезвие кинжала.
— Ты чего творишь?! — завопила пиратка.
— Заткнись, дура, — прошипели за моей спиной. — Грогган! Если я почую хоть одну сплетённую вами связку, ты знаешь, что будет.
— Ты не сможешь расщепить мир, не остановив проток и не заполучив седьмую эссенцию, — сказал я, стараясь не сильно шевелить кадыком. — Так что я вернусь к тому, с чего начал. Когда я найду эссенцию Материи, — а она могущественнее, чем все остальные, — я найду тебя и убью. — Я бросил взгляд на Вернона, и снова обратился к белоглазому. — До этого времени ты должен жить. Но когда с тобой будет покончено, настанет и черёд твоего хозяина.
— Да неужели, — усмехнулся Грогган, но взгляд его уже не был таким насмешливым.
— Я уже нашёл способ с ним разобраться, — я улыбнулся самой благожелательной из своих улыбок. — Осталось лишь получить эссенцию Материи и все твои эссенции. А это случится, поверь.
— Занимательная история, — сказал белоглазый, пряча сферу в потайное измерение, — но абсолютно нереальная. У тебя явно что-то с головой. Ладно, вижу, вы тут все такие, — он посмотрел на Литессу, по-прежнему прижимающую кинжал к моему горлу. — Развлекайтесь, вам недолго осталось. А нам с Верноном пора на самое важное событие этого мира.
Закончив говорить, Грогган махнул нам рукой, и они оба исчезли. А Отражение, всё это время стоявшее молча, изрекло:
— Кажется, он тебе не поверил. Но ничего, это ненадолго.
Глава 25
В конце эпохи
Средоточие медленно вращалось, бросая бесчисленные блики на стены своей каменной гробницы. Балконы Хранилища пустовали: Грогган отправил всех островитян на поверхность, сказав, что ему с Верноном требуется полная тишина и концентрация. Бывшие имперцы не посмели оспаривать приказ, но самые проницательные из них точно поняли, что к чему. Однажды они попытались прикоснуться к Сердцу Мира, и одним лишь прикосновением замкнули Нирион, породив возвраты. Теперь они как огня боялись любых манипуляций со Средоточием, и, надо полагать, хотели бы находиться как можно дальше, когда слуга Тринерона начнёт с ним играться.
Разумеется, они не знали, что разрушение мира и есть его главная цель, иначе вряд ли подчинились бы ему. Сначала тут правил Дисс, могущественный Маг, потом на его место пришёл Грогган — для населения Одинокого Вулкана это была лишь смена одного лица на другое. За долгие столетия дрессировки они привыкли к подчинению, разумно полагая, что быть приближёнными правителя мира не так уж плохо. Уж всяко лучше, чем стать трупами в результате восстания против сильнейшего. А в том, что сильнейший — слуга Тринерона, никто из них не сомневался. Уж об этом-то он позаботился.
К островитянам у Гроггана довольно быстро выработалось равнодушие, замешанное на презрении. Что взять со стада овец? Но совсем другое дело — Вернон. Его презирать не получалось. Несмотря на совсем ещё юный возраст — сто шестьдесят лет, ерунда какая — он обладал всеми задатками великого человека. Умный, целеустремлённый, безжалостный, упрямый и неутомимый. Пожалуй, таким когда-то был и сам Грогган — тысячи две лет назад. Конечно, архимаг Меритари ещё неопытен в делах управления мирами, но, тем не менее, он почти не ошибается и делает всё для достижения цели. Пожалуй, это даже достойно небольшого уважения со стороны господина.
Грогган вздохнул. И что бы он делал без этого человека? Шанс найти такого уникума ничтожно мал, так что можно считать везением то, что он оказался одним из первых, на кого наткнулся только прибывший в Нирион слуга Хранителя. Даже немного жаль, что Вернон не переживёт операцию преобразования.
— Готов? — спросил Грогган, глядя на верного слугу, стоящего под Средоточием.
Вернон не ответил. Он волновался, и его волнение было более чем понятным. Операция преобразования очень сложна и требует колоссальных усилий, но слуга Тринерона почти не сомневался, что архимаг справится.
— Соберись. Я рядом и буду внимательно следить за процессом. Если ты всё ещё сомневаешься в том, что для тебя это небезопасно, то посмотри на меня. Мне не уйти отсюда. Если погибнешь ты, погибну и я. Главное, не волнуйся и следи за потоками, и мы оба останемся живы.
Вернон взглянул на наставника и глубоко вздохнул.
— Я справлюсь.
Гроггана его тон вполне удовлетворил.
— Приступай. Аккуратно.
Эссенции, разложенные вокруг архимага, поднялись в воздух и начали медленно вращаться, оставляя за собой разноцветные нити-индикаторы. После того, как мир замкнулся, возле Средоточия стала возможна только первичная магия, магия эссенций, и теперь Вернон запустил каскадное заклинание связывания Начал. После того, как они сольются в единый поток энергии, его нужно будет пропустить через Средоточие.
Сферы вокруг архимага завращались быстрее, и вдруг одна из них слегка отклонилась от назначенной траектории.
— Держи ровнее! — тут же приказал Грогган.
— Потоки не выравниваются, — ответил Вернон, глядя в пустоту. — Что-то колеблет их. Будто какой-то эфирный ветер.
— Возьми упреждение и продолжай.
Движение эссенций снова ускорилось, и на этот раз всё прошло как нужно. Нити-индикаторы начали ветвиться, чтобы показать не имеющему возможности видеть эфирное пространство Гроггану точки сплетения первичной энергии.
— Давление растёт, — сказал Вернон. — Я нарастил упреждение уже до трёх астральных позиций.
«Что-то не так, — подумал Грогган. — Не должно быть таких искажений».
— Перепроверь формулы скольжения.
— Уже. Они точно такие, как мы с тобой высчитали. Давление внешнее. Поток идёт от Средоточия.
— Высчитай формулу наращивания упреждения и добавь её к формуле каждой эссенции.
— Делаю.
Через какое-то время сферы завращались ещё быстрее, и слуга Хранителя с удовлетворением заметил точки слияния индикаторов в единый поток.