— Я тоже на это надеюсь, — отозвалась чародейка и попыталась вообразить, чем сейчас занят Энормис. — Ладно, нам тоже пора заняться делом. Норлан, я сама с тобой свяжусь через особое заклинание, — старый чародей кивнул. — Лей, Томве, мы выдвигаемся в Тублон.
— Что, без малейшего плана? — усмехнулся главный орденский нахал. — Может, хоть обязанности распределим?
Литесса в ответ резко повернулась к нему и, уничтожив выскочку взглядом, выплюнула:
— Предоставь это мне, дружок.
А через несколько минут два вакуумных пузыря рухнули в Эфир, и комната опустела — словно никого в ней и не было.
Небо так и не проронило ни капли. Сплошное серое полотно зависло в высоте, точно грязным саваном укрыв замерший мир. Всё вокруг молчало, лишь ветер в коротких порывах посвистывал меж наконечников копий.
Рэн стоял на стене, среди сотен совершенно чужих ему людей, и ждал. Рядом переминался с ноги на ногу Рахим, вызвавшийся переводить приказы охотника десятникам. Полторы сотни стрелков вытянулись на сотню саженей, вклинившись небольшими группами среди других защитников — их было хорошо видно благодаря длинным лукам, возвышающимся над головами. Пуэри периодически поглядывал на них, проверяя готовность, и снова возвращался к созерцанию пока ещё чистой линии горизонта.
Уже несколько минут охотник прислушивался к шуму ветра, и в нём пуэри мерещился один лишь затянувшийся прерывистый выдох, который сколько бы ни длился — а всё равно закончится. «Последует ли за ним вдох?..» Лишь почувствовав стопами дрожь стены, Рэн осознал, что всё это время слушал не ветер, а медленно нарастающий гул, что остро диссонировал с остальными звуками. Рахим, обладающий более тонким слухом, чем остальные, вздрогнул, когда услышал его.
— Земля поёт… — прошептал менестрель, широко раскрыв глаза. — Поёт так грустно, стонет… Слышишь? Звучит так глас не вырытых могил…
Пуэри понял, что бард припомнил строчку песни, но всё же шикнул на него и погрозил кулаком. Другие воины тоже расслышали зловещий звук и забеспокоились, начали переглядываться, переговариваться, косясь на неровную линию соприкосновения холмов и неба. Кто-то издал воинственный клич, который тут же подхватили, и он прокатился по всей стене, но вскоре умолк. На башне снова ударил колокол.
После дозорного, сидящего в колокольне, противника увидел и Рэн: самый далёкий холм, различимый в просвете между двух более близких, стал чернеть. Вскоре просвет полностью заполнился чернотой. Рука пуэри непроизвольно стиснула лук.
Гул становился всё громче. Разглядев врага, воины снова закричали и затрясли оружием, храбрясь, командиры не призывали к порядку. Сзади послышался скрип взводимых механизмов — инженеры заряжали машины. Мимо выстроившихся на стене пробежал мальчишка-факельщик, зажёгший жаровни.
Холмы один за другим чернели, и ни один из них ещё не освободился, наступающая линия тьмы стала неспокойной, подвижной, но деталей всё ещё было не разглядеть. Рэн понимал, что в поле зрения находятся уже тысячи, десятки тысяч отродий, и с каждой секундой последняя надежда внутри него угасала.
— Их много, да? — взволнованно спросил Рахим. — Больше, чем нас?
— Много, — пуэри даже не повернулся.
Чёрная волна надвигалась быстро: отродья не шли, они бежали. Гул постепенно переходил в грохот, камень под ногами дрожал всё отчётливее. В сплошной массе орды Рэн уже мог различить отдельные фигуры, самые большие и отличающиеся по цвету, будто сделанные из другого материала. Впрочем, вероятно, так оно и было — ведь отродья могут появиться даже из обычной грязи…
Люди перестали кричать. Они наконец пришли в себя и увидели. Орда покрыла собой всю землю, от берега моря на востоке и до самого края горизонта на западе. На город надвигались миллионы. Десятки миллионов. Шевелящаяся, текущая, точно лава, масса, в которой нет ни одного просвета, будто под ней исчезала сама земля.
Два полёта стрелы.
Некоторые командиры, сбросив оцепенение, что-то орали, но их почти никто не слушал. Все были слишком поглощены зрелищем надвигающейся бесконечности, и каждый думал только о том, что победить её невозможно.
Полтора полёта стрелы.
Огры и тролли возвышались над мелочью как осадные башни, среди них попадались такие высокие, что лишь немного уступали в росте крепостной стене. Рэн оглянулся: воины непроизвольно пятились, кто-то даже с воплем упал со стены и, по всей видимости, разбился. Никто больше и не думал кричать. Один из стоящих неподалёку бойцов уронил оружие и побежал.
И тогда пуэри понял: «Пора». Он вышел на самый край стены, и, подняв в воздух лук, закричал сам. Громко, отчаянно, будто воздух в его лёгких вдруг превратился в яд. Он кричал так долго, как только мог, вложившись в выдох полностью, а потом выхватил из жаровни стрелу и по высокой дуге послал её во врага.
И началось.
Его клич подхватили, стена снова наполнилась движением. Прочертив в небе дымную полосу, снаряд упал аккурат под ноги ближайших врагов, а ещё через секунду огонь добрался до забросанного сухостоем горючего. Пламя пошло по дуге, клубами вырываясь из земли и превращая тела отродий в факелы. Подбегающие к возникшей преграде гоблины пытались остановиться, но сзади напирали так сильно, что их либо растаптывали, либо сталкивали в огонь.
— На изготовку! — крикнул Рэн, но не услышал голоса Рахима.
Пуэри резко развернулся и влепил менестрелю такую оплеуху, что тот чуть не упал. Это помогло: взгляд певуна тотчас прояснился.
— Стрелять по готовности! — заорал охотник прямо ему в лицо, и Рахим звонко продублировал приказ на языке кочевников.
Огонь недолго сдерживал волну: отродья попросту завалили его своими телами. Один тролль, перепрыгнув через гаснущее пламя, побежал к стене, Рэн прицелился, и уже через две секунды стрела по самое оперение вошла гиганту под подбородок, сразив его на месте.
— Целиться в горло! — отдал приказ пуэри и потянулся за следующей стрелой.
Командиры выкрикивали последние напутственные слова перед боем, и это действовало: глаза воинов загорелись боевым безумием, рты разрывались в воинственных воплях, оружие с лязгом било в щиты. Позади затрещало, и тут же над головами защитников с уханьем пронеслись округлые снаряды катапульт, падая, они прочерчивали настоящие просеки в нестройной массе врагов. Лёгкие лучники по команде выпустили в небо рой стрел, но те, хоть и нанесли урон, нисколько не задержали атакующих.
Первые гоблины уже перелезли через рогатины и попрыгали в ров, который защитники так и не успели заполнить водой. Рэн и его отряд со своей задачей пока справлялись: ни один из попавших в зону обстрела великанов не добежал до стены. Но чем дальше, тем их становилось больше.
Гоблины, преодолев ров, тут же начинали с удивительной ловкостью карабкаться по стене, сверху в них летели камни и стрелы. Сбитые тут же валились на подбегающих и вместе с ними скатывались на дно ямы. Отродья напирали беспорядочно, массой, Рэн видел, как волна врагов, не пришедшая в лоб на стену, двинулась вдоль неё. Городу предстояло защищаться по всему периметру.
— Рэн! — крикнул Рахим. — Смотри!
По левую руку от них к стене подбежал высоченный огр. Он легко перемахнул через ров и, подпрыгнув, ухватился за край стены. Пуэри свесился через зубец и рванул тетиву, стрела прошила голову великана, и стоящих над ним бойцов обрызгало тёмной жижей.
— Не зевать! — заорал пуэри своим стрелкам и тут же отвлёкся на новую цель.
Земля за стеной всё гуще покрывалась телами отродий. Ров заполнялся ими пугающе быстро, приближался момент, когда стена перестанет быть преградой. Рэн улучил пару секунд, чтобы посмотреть вдаль: холм, на котором орда показалась раньше всех, очистился.
Один из троллей добрался до стены и перед смертью успел ударить по кладке — та дрогнула, и несколько человек упали наружу. Бойцов тотчас накрыло серой массой, а их вопли быстро смолкли.
В нескольких шагах от пуэри опрокинули котёл с кипящим маслом, да прямо под ноги воинам, на какое-то время в защите появилась брешь, воцарилась неразбериха, в которой нескольким гоблинам удалось вскарабкаться наверх. К счастью, с ними быстро справились, а контроль над участком стены удалось вернуть.