— Может, ты всё-таки пере…
Пленника прервал хруст его же грудной клетки, пронзённой острым лезвием.
— Спасибо, Торвус, — сказала Литесса, глядя в стекленеющие глаза.
В начале допроса чародейка думала, что не сможет убить давнего знакомого. Потом — что не сможет смотреть, как он умирает. В итоге она не сомневалась ни мгновения. Оказалось, что убийство — пугающе простое и обыденное действие, и убить намного проще, чем выслушивать мольбы о пощаде. Именно поэтому она заставила себя до самого конца смотреть в глаза жертве. До последнего надеялась почувствовать хоть что-то.
Советник умер в считанные секунды. Дёрнулся, уронив изо рта несколько капель крови, и затих. Литесса развеяла магическую верёвку, и тело безвольно сползло на землю.
— Сожгите трупы, — хрипло приказала архимагесса и отвернулась.
Норлан и Томве с помощью магии стащили тела в костёр и подпитали огонь: взвились неестественные синие языки, испускающие сильный жар.
— А ты и вправду жестока, — сказал Лей. — Торвус правильно сделал, что не стал упираться.
— Душевная доброта вряд ли меня остановила бы, если ты об этом, — отозвалась чародейка, глядя на огонь.
— Каждый день открываю в тебе новые стороны.
Эта фраза Литессе очень не понравилась. Чародейка резко повернулась к собеседнику.
— Ты, наверное, плохо себе представляешь, что будет, если Грогган и Вернон добьются своего. Я это представляю очень хорошо. У меня в голове картинка настолько яркая, что я готова пытать и убивать хоть каждый день, лишь бы она не стала реальностью. Когда в следующий раз захочешь обвинить меня в жестокости, вспомни об этом.
— Я ни в чём тебя не обвиняю, — ответил Лей, не отводя взгляда. — Но я бы не смог поступить так, как ты.
«Доживи до моих лет — там и посмотрим» — подумала архимагесса, но вслух не сказала ничего.
Ей не хотелось спорить. Может потому, что её не интересовало мнение желторотого выскочки. Может потому, что намного полезнее было подумать о том, как найти этого Хеса. А может потому, что Лей был прав.
Когда тела меритаритов полностью сгорели, Литесса создала Тропу и четверо чародеев покинули навсегда замолчавшие руины древнего замка.
Ручей, извиваясь среди камней, спускался вниз по склону. Раньше прозрачную ледяную воду пило лишь немногочисленное зверьё — поблизости не было ни одного поселения. Здешние места давно не подходили для жилья, и потому чистота потока на всём протяжении сохранялась в неприкосновенности.
Но те времена прошли. Ныне вместе с водой к устью текла вязкая чернота, свежий воздух наполнился тошнотворным запахом гнили, что уносился ветром прочь, отравляя всю округу. Ранее девственные берега потемнели, и даже здешний камень теперь стал хрупким, больным. Порода местами просела, образовались застойные озерца, заболачивающие и без того изуродованную ветрами землю.
Грогган, едва перенёсся сюда, скривился. «Всюду энтропия, — подумал он, с омерзением вдыхая отравленный воздух. — Всё подчиняется её законам. Любая жизнь обречена на увядание, смерть и разложение. Недолговечность, завязанная на цикличности, — вот что есть основа нашего мироздания. Вместо красоты и бессмертия мы из века в век плодим отходы и вязнем в них, теряя способность тянуться к бесконечности. Заложники порочного круга. До чего же отвратительно здесь существовать».
По позвоночнику спустился холодок, и слуга Хранителя тотчас принял вызов.
В соткавшемся магическом окне показался Вернон.
— Есть новости? — спросил Грогган, изобразив внимание. — Как продвигаются поиски?
— Есть, — тихо сказал архимаг. — Новость в том, что поиски безрезультатны.
— Почему?
— Во-первых, повсеместное нашествие выродков несколько всё осложнило, — во взгляде Вернона явственно читалось, что значит это «несколько». — Моя шпионская сеть развалилась, как карточный домик. Одни погибли, другие пропали. Работать продолжают всего несколько человек, но они только разводят руками. Все напуганы и прячутся за семью замками. Очень трудно искать то-не-знаю-что в таких условиях.
— Чем раньше мы закончим начатое, тем быстрее всеобщие страдания прекратятся, — напомнил слуга Тринерона.
— Я понимаю. Но от этого не легче. Поиски эссенции Материи сами по себе намного сложнее предыдущих. Я сказал всем, как ты и велел, что скорее всего последний протоэлемент находится внутри аномалии, но ни одна из найденных аномалий не подходит под описание.
— Продолжай поиски, — ответил Грогган. — Да не филонь. В этом мире я и так потерял слишком много времени.
— Это ещё не всё, — сказал Вернон. — В последнее время я всё острее ощущаю противодействие.
— Чьё же?
— У меня на уме только одна кандидатура, — архимаг пожал плечами. — Энормис и его шайка. Двое моих ребят пропали за последние дни. И они не из тех, кто погибает из-за выродков. Я почти уверен, что их нет в живых. С Энормисом надо что-то делать.
— Боишься, что он может сорвать наши планы? — холодно поинтересовался слуга Хранителя. — Я же говорил тебе, не беспокойся на его счёт. С ним я сам разберусь.
— Ты ставишь меня в безвыходное положение. Требуешь продолжать поиски и при этом ничего не делаешь с главной помехой этих поисков. Ты же прекрасно понимаешь, что сам я с ним не справлюсь.
— Поверь, мешает тебе не он. Скорее всего, это твоя давняя знакомая, которую ты вовремя не убил, — Грогган пронзил слугу ледяным взглядом. — Советую тебе как можно скорее исправиться и умиротворить госпожу Фиорану. Тогда у тебя не будет оправданий тому, что последняя эссенция до сих пор не у меня в кармане.
— Делаю всё возможное, — огрызнулся Вернон. — Будь она законченной дурочкой, проблемы бы не существовало. Найти её и заманить в ловушку не так-то просто.
Слуга Хранителя вздохнул и покачал головой.
— Ты снова оправдываешься. Победители не оправдываются. Победители идут к цели и побеждают. Так что соберись и напряги мозги.
— Как скажешь, — без видимого энтузиазма ответил архимаг. — Меня интересует ещё кое-что. Ты обещал, что после того, как дело будет сделано, Хранитель приравняет меня к тебе. Я хочу быть уверенным, что всё случится именно так.
— Каждому по заслугам, — кивнул Грогган. — Если энергия Нириона перейдёт к хозяину из твоих рук, он этого не забудет. Он вообще никогда ничего не забывает. А сейчас угомонись. Пока что твои заслуги его не впечатляют.
— Это только пока, — усмехнулся Вернон. — Но если ты не решишь проблему с Энормисом, у меня вряд ли что-то выйдет. Он — слишком изворотливый и опасный тип, и уже давно должен был сидеть на поводке. Вот я и не понимаю: почему ты до сих пор его не приструнил? — на лицо архимага вползло ехидное выражение. — Только не говори, что ему «просто везёт».
Грогган медленно, будто через силу, вздохнул. Мелкая сошка пытается его в чём-то уличить — это же так умилительно! Всё же Вернон слишком молод и заносчив. Пожалуй, в его возрасте Грогган и сам был таким.
— Энормис — не твоя забота, — процедил слуга Тринерона. — Если я говорю, что займусь им, это значит, что я и вправду займусь. Ты пока не в том положении, чтобы подвергать сомнению мои слова. Так что отстань и занимайся своими делами.
Он посмотрел в глаза слуге, и тот непроизвольно содрогнулся.
— У тебя есть ещё что сказать? — поинтересовался Грогган.
Вернон сжал челюсти и выдавил:
— Нет.
— Тогда свяжемся позже. Когда ты найдёшь хоть что-то полезное, а не одни лишь пустые оправдания.
Грогган разорвал плетение и прикрыл глаза. Молодёжь! Бесполезно объяснять архимагу, в чём он не прав, потому что на следующий день он снова найдёт, что подвергнуть сомнению. Ничего, ему недолго осталось возмущаться.
Вернону вовсе необязательно знать весь план целиком. Это только осложнит дело и затруднит коммуникацию.
Слуга Хранителя ещё раз поморщился при виде поражённого порчей ручья и отвернулся, укрывшись от холодного ветра. Отсюда открывался обзор на куда более интересное зрелище: гигантскую чёрную воронку, накрывшую многострадальные вершины Хребта Бурь.