Слева, за домами, поднялся страшный крик. Минуту спустя к сотнику подбежал спотыкающийся посыльный, и по рядам прокатилось паническое: «Они у стены!» Люди заволновались, строй нарушился, командиры криками навели порядок, но успокоить людей не смогли. Рэн слышал, как пожилой крестьянин передавал стоящему рядом пареньку:
— Запрудили реку телами! Запрудили и перешли как по сухому!
Неподалёку раздался отчётливый грохот. Пуэри подумал, что это снова работа чародея, но потом увидел, как с другой стороны стены взлетает каменная глыба: снаряд легко перемахнул пару улиц и врезался в дом. Угол здания разлетелся, крыша поползла, обломками раздавило несколько оказавшихся поблизости человек.
— Они бросают в нас наши же снаряды! — крикнула Хелия.
Пуэри тут же схватил её за руку и сказал:
— От меня — ни на шаг!
На крепостную стену посыпался град ударов. Рэн знал, что там происходит. До укреплений добрались великаны.
Стены Нанторакки были неровными, хлипкими, поэтому гоблины с лёгкостью по ним карабкались. В Илиавии явно поработали более опытные мастера: если пуэри не ошибся, здешняя кладка слишком ровная и гладкая, чтобы по ней лазать. Значит, отродья попытаются как можно скорее проломить её.
Прозвучал зычный голос командира, несколько сотен ополченцев покинули широкую улицу и втянулись в переулок. Сотня Рэна и Хелии пока осталась на месте, но строй снова заволновался: люди поняли, что скоро и им придётся идти в бой.
На город упало ещё несколько снарядов, но особых разрушений они не вызвали: судя по всему, великаны бомбили стену, а то, что улетало выше — всего лишь промахи. Охотник живо представил, каково стоять там, наверху, когда на камень под твоими ногами обрушиваются такой силы удары.
Прошло ещё несколько минут, и после очередного посыльного сотник заорал:
— А ну, за мной давай! Кто струсит, тому сам башку снесу!
И они пошли. Сердце Рэна прыгнуло к аниме, но ноги исправно несли его на бойню. Отряд двигался к стене, поэтому стал слышен рёв, доносящийся из-за неё, эти звуки заставили пуэри заново пережить бег по погибающей Нанторакке в толпе паникующих горожан. Охотника затрясло.
Некоторые дома примыкали к крепостной стене, но на всём её протяжении были построены дембрийские бойцы, вооружённые топорами и булавами. Ополченцы сначала шли вдоль их строя, потом побежали, сотник вывел отряд на площадь перед воротами и выстроил прямо напротив створок. Пространство между ополченцами и барбаканом стремительно заполнялось пикинёрами, которые выстраивались «ежом». Чуть погодя Рэн понял причину смены позиции: на этом участке стены осталось очень мало защитников, из-за чего ворота сильно пострадали и должны были пасть с минуты на минуту.
«Вот оно, — до хруста сжав челюсти, подумал пуэри. — Сейчас начнётся».
На стену влез огр-переросток, весь утыканный стрелами. Два удара — и он снёс несколько зубцов вместе со всеми оказавшимися поблизости лучниками. Великан собрался было спрыгнуть вниз, но не успел: в него врезался огнешар, сбросивший гиганта обратно.
Заскрежетало, захрустело, стоящие впереди воины хлынули к воротам, и там завязался бой. Длина пик позволяла драться сразу трём рядам бойцов, но напор отродий был таков, что строй дембрийцев, продержавшись с полминуты, покатился назад. Защёлкали арбалеты, командиры заорали: «Мечи!» Сотник ополчения завопил:
— А ну, толкайте их в спины! Не давайте пятиться!
Ополченцы, ошалев от страха, ринулись выполнять приказ. Первый ряд толкал пикинёров, второй уже упирался в первый. Рэн и Хелия стояли в пятом, последнем ряду, поэтому могли ещё хоть что-то видеть. Например, то, как они своими руками заталкивали попавших между молотом и наковальней бойцов в голодную пасть орды.
И даже несмотря на дополнительную сотню рук, строй людей медленно отступал.
— Упёрлись! Изо всех сил, мать вашу! — сотник и сам толкал наравне с остальными.
Без толку. Один из троллей, нанизавшись на пики, продавил участок фаланги, и в прореху хлынули гоблины. Верзила-сотник, увидев это, взревел, размахнулся и обрушил кистень на ближайшего врага. Голова гоблина развалилась, как тыква, а тёмные брызги разлетелись на несколько саженей.
Подоспевшее сзади подкрепление не помогало сдерживать напор орды: они взялись за истребление тех, кто уже прорвались внутрь. Вокруг растерянных ополченцев закипел бой.
Рэн улучил момент и схватил выроненный кем-то меч. «Нужно привести ещё подкрепление, — лихорадочно думал он, — пока они не прорвались глубже в город, к мирным жителям». Пуэри дёрнул пиратку за руку, но та даже не повернулась, широко раскрытыми глазами глядя на стену.
— Рэн! Смотри!
Стены уже не было видно из-под лезущих через неё отродий.
Время для пуэри остановилось. «Опять, это опять происходит!» — неслись в голове мысли, а глаза следили за бурой шевелящейся массой, многорукой, многоголовой, как одна гигантская гротескная тварь. Эта тварь уверенно брала всё, что хотела, ведь знала — никто в этом мире не сможет её остановить. Потому что она и есть мир.
«Этот город погибает. Как и многие до него. Как и многие после него. Смерть начертана Нириону. Она идёт за нами не торопясь, позволяет оторваться, но всё равно догонит. Она всех догоняет. Бежать от неё бесполезно, да мы и не можем. Мы — лишь колосья, а судьба берёт в руки серп».
Размашистая оплеуха вывела пуэри из оцепенения. Мысли немного прояснились. Рэн вдруг понял, что Хелия уже давно дёргала его за руку, и в итоге, не выдержав, хлестнула по лицу.
— Надо бежать! — крикнула она прямо ему в ухо. — Город пал!
— Нет, — охотник оглядывал побоище туманным взглядом. — Я больше не побегу.
— Тебе ещё раз врезать?! — взревела пиратка.
— Хватит.
Хелия уже занесла руку для нового удара, но вдруг остановилась, удивлённо глядя наверх. Охотник тоже обернулся.
Высоко в небе висела чёрная точка, в которой едва угадывался человеческий силуэт. Воздух вокруг него дрожал, висящие сверху облака комкались, как бумажные, Рэн уже видел подобное и знал, что так от перенапряжения ломается пространство. Над Илиавией постепенно нарастал грохот: чем сильнее реальность изгибалась, тем громче она стонала. Звук нарастал до тех пор, пока вокруг летающей фигуры не сформировалась идеальная чернильная сфера, а потом резко замолк.
На мгновение.
А в следующий миг за крепостной стеной разверзлась Бездна.
В небо ударили языки чёрного пламени, рядом с которыми городские строения выглядели игрушечными. Оглушительный вой, сопровождающий горение, не оставлял сомнений в том, что по ту сторону стены не осталось ничего живого. Чернильный огонь за считанные секунды пожрал всё, до чего дотянулся, и исчез так же быстро, как возник.
Настала небывалая тишина.
Рэн не верил тому, что видит. Он думал, что, должно быть, спит в той самой деревушке, и бегство от орды ещё только впереди, а сейчас его сознание милосердно завершило кошмар спасением. Он пытался проснуться, но не мог.
А потом тишина вдруг прервалась радостными воплями:
— Боги!!! Боги спасли нас!
В первую секунду кричит один человек, во вторую — уже сотня. Над Илиавией вознеслись вопли ликования. Кто-то тут же пал ниц, другие тискали в объятиях первого, кто попался под руку. Защитники города рыдали от счастья и боялись, что всё это им только привиделось. Оставшихся отродий люди уничтожали злобно, остервенело, словно пытаясь отыграться за весь страх, что им пришлось испытать. Потом, впадая в экзальтацию, воины кромсали на части тела уже убитых врагов и как безумные выкрикивали слова благодарности Спасителям. Радости не было предела.
Рэн не участвовал во всеобщей эйфории. Он наблюдал за человеческой фигурой, которая покинула небо и плавно опустилась на одну из соседних улиц.
Хелия тоже не прыгала от радости. Она тихо плакала.
Вдруг оглушительный крик, и впрямь похожий на божественный, разлетелся по городу:
— РЭН!
Пиратка ошеломлённо повернулась к спутнику. Тот только дёрнул щекой и сказал:
— Пойдём.
Они направились туда, куда спустился Спаситель. Проталкиваясь через ослеплённых счастьем. Обходя катающихся по земле обрётших веру. Уклоняясь от объятий познавших любовь. Временами это было трудно, но пуэри отнёсся к происходящему с пониманием. Он и сам был рад, очень рад. Просто он точно знал, что произошло на самом деле.