Энергетическая паутина закончилась как отсечённая: я преодолел верхний слой Эфира. Теперь стены многогранника расталкивали нагромождения разноцветных кристаллов — или того, что их напоминало. Я видел всего лишь иллюзию: человеческое зрение передавало лишь три измерения, а мозг, привыкший к ним же, не мог выстроить в воображении правильную пятимерную картину. Поэтому пришлось довольствоваться перемешанными кусочками мозаики.
— Вот тут я и не согласен, — ответил я. — Мне не повезло. Повезло тем, кому моя ноша не досталась. Обычным людям.
Двойник хохотнул.
— В этом ты прав. На твоём месте в любом случае кто-то бы оказался. Рано или поздно. Я бы жил в симбиозе с другим человеком. Это ему пришлось бы терпеть отсутствие того, что все вокруг называют судьбой. Глупое слово, не находишь?
— Нахожу.
— Нелепица. Каждый мельчайший процесс очень просто объясняется законами Вселенной. Если есть объект, у него есть свойства. Если есть свойства, с помощью законов можно спрогнозировать реакцию объекта на любое воздействие. Физика! Но люди не любят физику. Совокупность процессов, которую не могут просчитать, они называют судьбой. Так проще, потому что меньше приходится думать. Да и ответственность за собственные поступки уже не так чувствуется…
Картинка снаружи снова изменилась: самые плотные слои Эфира закончились. Вокруг раскинулись Призрачные Поля — слои, где зарождаются духи, которые иногда прорываются в физический мир. Где-то здесь, через два или три слоя, обитает душа Муалима. Ещё глубже — демоны, питающиеся оседающей мировой энергией. Ещё глубже, как утверждал Дисс, спят Извечные. Глухие, бесплотные, почти неуязвимые — сущности столь же старые, как Вселенная.
Эфир — вотчина таких, как они. Не живых и не мёртвых. Всё, чем живёт человек, здесь теряет смысл. Жизнь и смерть относительны, существование — тоже, как и сказало Отражение — сплошная физика, потому что тут нет ни эмоций, ни индивидуальности. Не так уж трудно понять Маулима в его выборе. Пожалуй, это место подошло бы и мне. Но я пойду дальше.
— На самом деле, — продолжало разглагольствовать невидимое Отражение, — у тебя тоже есть судьба. Но из-за меня её нельзя просчитать по законам этой вселенной. Посему в рамках этого Упорядоченного у тебя судьбы нет. Твоё существование подчиняется иному набору правил.
— Поэтому ты — единственный, кто знает мою судьбу.
— А ещё единственный, кто тебя понимает.
— А ещё единственный, кто до сих пор меня бесит.
— Рад стараться. А если серьёзно, то тут уж без вариантов. Между тобой и Нирионом лежит огромная, непреодолимая пропасть. Никто, даже пуэри с его широкой и участливой душой не сможет понять твоих мыслей и чувств. Ты — самое одинокое существо во Вселенной, и мне очень жаль, что тебе понадобилось так много времени, чтобы это понять.
— Не жалей. Теперь я всё понимаю.
Призрачные Поля исчезли за очередной границей, и всё вокруг затопил свет. Нет, не тот свет, что разгоняет тьму и дарит тепло. У этого света нет источника, он — холодная белая субстанция, вязкая, текучая и… разумная.
С первой же секунды я ощутил, как чужая воля вцепилась в магическую клетку и попыталась пробиться внутрь, но отступила, добравшись до пространственной границы. Движение даже не замедлилось: тоннель, по которому я плёлся, пролегал и через этот слой Эфира, но разлившийся вокруг Разум явно прежде не встречал человекоподобных, а потому продолжал любопытствовать. Его волны обтекали стены многогранника, отзываясь точечными импульсами в моей голове.
— Чувствуешь? Ты видел это существо каждый раз, когда заглядывал в глубину Эфира, но почувствовать его можешь, только находясь в нём.
— Оно… единственное в своём роде.
— И при этом не нуждающееся ни в ком и ни в чём. Если присмотришься, увидишь, что в каком-то смысле с этой сущностью у тебя намного больше общего, чем с людьми. Ты выглядишь как человек, живёшь среди людей, а потому обманываешься иллюзией, что принадлежишь к их числу. Цепляешься за любовь, за дружбу — за всё, за что цепляются они. Однако ты появился не из утробы матери и не от семени отца. Ты не знаешь, что такое детство, потому что никогда не был ребёнком. Твоя кровь — не результат скрещивания сотен поколений предков. Ты ничего ни у кого не унаследовал. Нет у тебя среди людей ни одной родственной души. Есть только я.
— И меня это вовсе не радует.
— Потому что я появился слишком поздно. Если бы ты не прискакал к Квисленду сразу после его уничтожения, связь между нами вообще бы не установилась. А так ты обрёл собственное «я» задолго до моего вмешательства и успел привязаться к людям, даже не осознавая, что сам являешься для них главной угрозой.
— Хочешь сказать, что мы могли стать единым целым?
— Мы и есть единое целое, Энормис.
Белая субстанция осталась позади. Я забрался так глубоко в Эфир, что возникающие по ту сторону многогранника образы уже не вызывали никаких ассоциаций. Я видел только бессвязное мельтешение линий и цветов, которое с каждым слоем лишь тускнело и обесцвечивалось.
Так глубоко не обитал уже никто. Даже Дисс не смог бы сказать, что происходит здесь, во тьме ведущей в никуда шахты. В этих слоях нет места даже Извечным, потому что энергии здесь остаётся слишком мало. Но тоннель не кончался, и поэтому я тоже не собирался останавливаться.
— Я — не ты. И ты — не я.
— Вот как? — в голосе Отражения слышалась насмешка. — А как же пустота, которая съедала тебя изнутри с самого начала?
Я только стиснул зубы.
— Молчишь? Правильно, потому что я прекрасно знаю, что это такое. Это чувство сидит так глубоко внутри, что на одно его осознание и то требуются годы. Оно изводит, лишает покоя, толкает на бесконечные поиски неизвестно чего. Ты даже не можешь сформулировать, что испытываешь, а эта треклятая дисгармония влияет на каждое твоё решение и часто даже является определяющим фактором. И так изо дня в день, из года в год. Узнаёшь?
Ответом двойнику снова было молчание, поэтому он продолжил:
— Давай-ка вспомним, на что ты шёл, чтобы хоть на минуту перестать её — пустоту — чувствовать. Сначала ты пытался заполнить внутренний вакуум знаниями. Зубрил книги и махал мечами до тех пор, пока не понял — нет, не помогает. Сколько не забивай голову информацией и новыми привычками, в мозгу всё так же зудит. Потом пришла очередь мести. Когда Квисленд превратили в пыль, ты долгое время стремился выяснить, что произошло, и отомстить. «А заодно, — думал ты, — выясню что-то о себе, может тогда станет полегче». Но снова мимо. Откровения касательно твоего происхождения сделали только хуже. И вот тут-то ты вцепился в любовь.
Я вдруг с предельной ясностью вспомнил тот миг, когда решил, что должен во что бы то ни стало вытащить Лину из застенков Меритари. То желание постучалась ко мне так внезапно, так уверенно, что я тут же беспрекословно ему подчинился. Потому что впервые в жизни сомнения для меня ничего не значили.
— «Хочется!» — сказал Энормис и помчался выручать украденную злодеями девчонку, — двойник возмущённо прицокнул. — Я знаю, что ты тогда испытал. Наполненность. Сам не ожидал, что настолько её жаждешь, правда? Поэтому стоило её ощутить, как ты тут же потерял мозги. Я пытался достучаться, показать, насколько хрупка эта гармония, но кто бы меня послушал? Ты был готов вопя от радости сложить свою буйную головушку, лишь бы не потерять сладкую любовную эйфорию. А что в итоге? Ты выбрался благодаря одному лишь Бессмертному. И на следующий же день твою драгоценную цельность вырвали из тебя с корнем.
За границей магической клетки всё окончательно померкло. Редкие искры, до сей поры ещё мелькающие снаружи, пропали. Моя структура словно замерла во мраке — и я бы так и подумал, если бы не тоннель, по-прежнему тянущийся вперёд. Но его конец уже был близок. Я это чувствовал.
Отражение тем временем продолжало выворачивать мою душу наизнанку:
— Конечно, те события тебя подкосили. Ты предался отчаянию. Поначалу оно было таким сильным, что смогло заполнить возникшую внутри тебя прореху. Но только на короткое время. Со временем нечеловеческая твоя часть взяла верх, и ты смирился с потерей. К счастью, ты уже тогда начал думать головой, иначе до сегодняшнего дня никто из нас не дожил бы. И тут очень кстати вмешался Явор. Если бы не бездушная божественная машина, разложившая всё по полочкам в твоей многострадальной голове, Грогган уже посадил бы тебя на поводок и разворотил Нирион к едреней фене. Но после встречи с Явором ты встал на путь истинный. Как думаешь, почему я явился пред очи твои именно тогда?