— Я уже сказал, что всё понял, — сказал я, жалея, что не имею возможности двинуть Отражению по его самодовольной морде.
— Да нет же, ты пока ещё не всё понял. Но теперь ты уже понял достаточно, чтобы я мог сказать прямо. — Двойник вздохнул и заговорил медленно, с нажимом: — Любовь не залатает дыру в твоей душе. Это могу сделать только я. Верь, не верь — это факт. Ты и я, мы — одно. И не зарастающая дыра в твоей сущности — это место для меня, твоей недостающей части. Не для Лины. Не для твоих погибших друзей. Не для бесчисленных впечатлений и эмоций. Для меня.
— Это так, — сказал я, поняв, что двойник не сможет меня переубедить, даже несмотря на всю свою правоту. — Но уж точно не мысли о тебе дали мне сил дойти сюда. Не ты меня мотивировал, не ты заставил беречь надежду. А в этом, что бы ты ни говорил, я самый что ни на есть человек. Одного понимания истин для меня недостаточно. Понимание не даёт желания драться и победить. Желание победить рождается как раз из глупой человеческой веры.
— Да я спорю что ли? — хмыкнуло Отражение. — Главное, что ты хоть сейчас взялся за ум.
Тоннель резко оборвался. В ту же секунду на мою магическую структуру что-то надавило и движение прекратилось. Я улыбнулся.
— А вот мы и приехали.
Я создал дополнительный контур заклинаний и понемногу двинулся вперёд, преодолевая возникшее сопротивление.
Выход оказался точно таким же, как вход. Требовалось просто продавить невидимую спираль.
— Добро пожаловать в моё скромное обиталище, — сказало Отражение, и в следующий миг я протиснулся на Другую Сторону.
Здесь не было ничего. Совсем ничего. Моя многопространственная защитная структура оказалась в безразмерной пустоте. Знакомые места, хотя физически я попал сюда впервые.
Впрочем, абсолютной пустота всё-таки не была. Прямо передо мной недвижимо висел обычный трёхмерный объект — сфера, в которой неторопливо ворочались мутные массы.
— Ну вот, — пробормотал я и плавно затянул шар в своё убежище. — Нашлась пропажа.
— Ненавижу эту штуку, — сказал двойник.
Я повертел сферу в руках и убрал её за пазуху.
— Может, и о ней мне побольше расскажешь?
Погода начала портиться. День заканчивался, и если пару часов назад ещё светило солнце, то теперь оно медленно скрывалось за наползающей пеленой туч. Подул ветер, холодный, неприятный, почти осенний. Летняя зелень забеспокоилась, зашелестела стеблями и листьями, словно почувствовала недоброе. Даже лесные птахи примолкли и разлетелись по гнёздам, спеша спрятаться от надвигающегося ненастья.
Рэн поёжился, тревожно глянув на небо. Ему вовсе не улыбалось торчать под дождём неизвестно сколько времени. Энормис ушёл больше двух часов назад, а когда вернётся — не сказал. В прошлый раз чародея пришлось ждать больше трёх дней, так что пуэри не тешил себя надеждами на его скорое возвращение.
Поэтому охотник, недолго думая, решил соорудить навес. Он надеялся, что работа вдобавок отвлечёт его от тяжких мыслей и хотя бы на время избавит от гнетущей неизвестности. Но это не помогло.
Мысли Рэна постоянно возвращались к настоящему. Нет, он не беспокоился за Хелию, ведь та была с Литессой. Стальная Леди хоть и недолюбливала надоедливую пиратку, но вряд ли дала бы её в обиду. Куда больше охотника тревожили действия Энормиса, совершенно непонятные и нелогичные. Особенно жутко прозвучала фраза «мы уже близко». Близко к чему?
И как понимать новый облик чародея? Ведь он мог исправить все внешние изъяны — Рэн в этом не сомневался — но отчего-то не стал. Понравилось то, что получилось? Или Эну уже просто всё равно? Даже трудно сказать, какой из вариантов хуже.
Рэн на миг замер, схватившись за очередную ветку, а потом с особой злостью её сломал. Как бы близко ни подкрался конец света, он вовсе не хотел умирать. Тем более из-за того, что кое-кто не соизволил приложить достаточно усилий. Да и вся эта недосказанность уже в печёнках сидела. Пуэри по-прежнему сочувствовал Энормису, пытался оправдать его в собственных глазах, припоминая всё, что с ними приключилось, но получалось плохо. Эн уже давно не доверял своих соображений даже самым близким людям, а теперь Рэн окончательно утратил доверие к чародею.
События последних дней в красках показали охотнику, что времени на молчание не осталось. Он твёрдо решил для себя, что если по возвращении Энормис не расскажет, что задумал, их пути навсегда разойдутся.
Первые капли дождя с тихим стуком разбились о листья навеса. Рэн построил его так, чтобы видеть Кратер. Глаза альтера ясно видели магическую воронку, что прогибала верхний слой Эфира, но оттуда никто не выходил.
Дождь превратился в ливень, тот снова успел измельчать, а пуэри всё сидел и ждал.
Эфир заволновался только затемно. Спираль аномалии выгнулась в обратную сторону, и, достигнув предела натяжения, выплюнула Эна. Чародей всё ещё больше походил на рисунок самого себя, чем на человека, но уже спустя несколько секунд стал объёмным. Он огляделся, нашёл взглядом сидящего под навесом пуэри и двинулся тому навстречу.
Несмотря на то, что дождь быстро промочил его одежду, мужчина неспешно левитировал над кратером и выглядел очень довольным собой. Учитывая безэмоциональность чародея, Рэн даже назвал бы его вид торжествующим. Преодолев полпути, Энормис извлёк из-за пазухи какой-то круглый предмет и показательно подкинул его на руке.
А в следующий миг в спину ему ударил ядовито-зелёный магический луч.
Чародея швырнуло оземь. Сердце Рэна упало в пятки. Он вскочил, рванулся к Эну, но земля вдруг ударила по ногам, и на какое-то время пуэри потерял ориентацию. Затрещало, завыло, неподалёку полыхнула яркая вспышка, сопровождаемая оглушительным грохотом.
— Тварь! — выкрикнул Энормис, и его голос снова перекрыл грохот. — На этот раз ты проиграешь!
Охотник наконец смог встать и увидел чародея, окружённого ослепительно белыми энергетическими кольцами. С отвратительным звоном в защиту Эна врезался кусок стекла, выдранный со дна Кратера, пуэри пришлось пригнуться, чтобы его не зацепило разлетевшимися осколками. В небе мелькнул тёмный силуэт, и Энормис тут же взмыл к нему, а дальнейшее Рэн уже не мог разобрать.
Низкие тучи то и дело освещались заревами взрывов, во все стороны летели смертоносные сгустки энергии — охотник не прожил бы в этой битве и нескольких секунд. В свете вспышек то и дело мелькали две человеческие фигурки, и невозможно было понять, кто там есть кто. Земля подверглась такому нещадному обстрелу, что пуэри оставалось только молиться, чтобы один из учинивших этот хаос безумцев одержал победу как можно скорее. «Только не сдавайся, только не сдавайся» — носилась в голове мысль, и Рэн сам не мог понять, кому она предназначалась.
Всё закончилось так же резко, как началось. На мгновение охотник даже оглох от наступившей тишины, а потом увидел, как на край Кратера падает чьё-то тело.
Пуэри, сам того не осознавая, побежал. Он хотел только одного — увидеть того, кто проиграл схватку.
Большой участок леса, несмотря на дождь, полыхал как один огромный костёр. Рэн даже не заметил, как пробежал его насквозь. Он вообще не замечал ничего вокруг.
Именно благодаря этому пламени пуэри успел разглядеть человека, лежащего лицом в грязи. Всего за секунду до того, как Рэна сбила с ног неведомая сила, он узнал в поверженном чародее Энормиса.
Глава 30
Человек без имени
Мой разум спорил с самим собой. Одна его часть твердила, как заведённая: «Я сделал всё, что мог», а другая вопила панически: «Я сделал недостаточно!» Глаза жгло, ведь я не мог моргнуть: веки словно прилипли к надбровным дугам. Тело отказывалось повиноваться, и даже элементарные попытки закричать ни к чему не привели. Я мог только наблюдать.