— Да кто знает? Вернон его как пить дать уничтожил. Дисс, видимо, под конец обо всём догадался, поэтому и воспользовался таким примитивным способом связи. Скорее всего, выдал какие-то рекомендации, дал последние наставления.
— Кстати, я до сих пор не понимаю, почему Дисс дал себя убить.
Энормис скрипнул зубами.
— А я тоже. Он разгуливал по Эфиру чуть ли не в халате и тапочках. Мог ведь уйти.
— Может, не успел?
— Да брось ты. От него ничто не могло ускользнуть. Никогда. Я думаю, дело в другом. Чтобы окончательно уничтожить Мага, надо сильно постараться, потому что они состоят из концентрированной энергии, плазмы. Даже если разметать её по разным мирам, рано или поздно эта энергия воссоединится, и Маг реинкарнирует. Я вижу только одно объяснение: Дисс устал от жизни и желал обновления. А может, всё совсем не так. Но я надеюсь, что он исчез не навсегда.
На какое-то время на лестнице воцарилась тишина. Где-то вдалеке раздавался стук, который то прерывался, то возобновлялся, вслушавшись в него, пуэри вспомнил, что на острове помимо них живёт целый народ, и это вернуло его из отвлечённых рассуждений в реальность.
Не успел он задать следующий вопрос, как Энормис, кривясь от боли, поднялся и сказал:
— Пойдём. Отсюда надо выбираться.
И они продолжили путь наверх.
— Спасибо, что верил мне, — голос чародея стал тише. — Даже тогда, когда я сам перестал бы верить.
— У меня не было выбора.
— Был. Ты следовал за мной, хотя мог уйти. Для меня это очень важно. Я не смог бы, как Вернон… в одиночку.
— От меня было мало толку.
— Больше, чем ты думаешь. Оставаясь на моей стороне, ты придавал мне уверенности. Это самое большее, чем все вы могли мне помочь. Но помог только ты. Литесса совсем мне не верила. И в итоге из-за своего неведения и излишней самостоятельности она совершила большую ошибку. Теперь нашей общей знакомой придётся расхлёбывать последствия.
— Какие именно?
— Спросишь у неё сам. Наверное, мне стоило довериться тебе, рассказать всё как есть. Но я опасался, что это знание может тебя убить. Всё, что мне оставалось — сыграть на твоём незнании.
— То есть?
— Ты должен был убедить Гроггана, что он контролирует ситуацию. Да и с самого начала я вёл только к этому. Помнишь, как мы забирали огненную эссенцию? — Энормис похлопал по мешку с протоэлементами. — У меня был целый план, как она перейдёт из моих рук в руки Гроггана. В Башню Меритари я должен был пойти, вооружившись ей. Но всё оказалось проще: мы столкнулись с Грогганом нос к носу, и всё, что мне требовалось — это состроить злобную мину и дать ему уйти. Потом я всё-таки наведался в Башню, но уже для того, чтобы спровоцировать Гроггана на активные действия. И он повёлся. Начал за мной следить, используя слепок моей фигуры перемещения.
— Хочешь сказать, он мог перебить нас в любой момент? — Рэн даже остановился на секунду. — Не слишком ли рискованно?
— С его стороны это было бы весьма неразумно. Мы искали одно и то же, и так как Грогган думал, что я у него на поводке, он просто позволил мне загребать жар своими руками, а сам ждал моих успехов. Когда он опередил нас в Великом Лабиринте, я понял, что мой план сработал. Так совпасть по времени почти невозможно. Он думал, что держит меня под колпаком, но в действительности это я манипулировал им: для его ведома у меня был один вид перемещения, а для тайных переходов — другой. Но самый ответственный разговор у нас состоялся именно в хранилище эссенции Тьмы. Ты помнишь его. Это был момент, когда мы с Верноном начали действовать сообща. Грогган думал, что я разговариваю с ним, а на самом деле я говорил Вернону, что нужно делать.
Лестница, казавшаяся бесконечной, вывела пуэри и чародея к тяжёлой двери. Энормис навалился на неё, но сил ему не хватало, поэтому Рэну пришлось помогать. Из появившейся щели прямо ему в лицо подул свежий воздух, и пуэри сразу же почувствовал себя лучше.
Из душных подземелий они вышли прямиком в холодную северную ночь. От двери брала начало дорожка, убегающая вдоль склона вулкана куда-то наверх. Энормис пошёл по ней, подсвечивая себе дорогу одной из эссенций. Рэн, поёжившись, поспешил следом.
— Помнишь, Грогган орал: «Если я умру, ты тоже умрёшь»? — чародею пришлось повысить голос, чтобы перекричать вой ветра. — Поэтому он и отдал архимагу сомнительную честь расщепить мир. Тот, кто запустит такое заклинание, неизменно погибнет. Вернон наверняка об этом догадался, но его это не остановило. Как только в их руках оказались бы все шесть эссенций, архимаг вместо расщепления мира убил бы себя и захватчика. Мне нужно было во что бы то ни стало донести до Вернона, что пока этого делать не стоит. Поэтому я и выдумал всю эту историю с седьмой эссенцией и даже сдобрил её фальшивой статистикой для правдоподобия. Вернон, к счастью, всё понял правильно. Он саботировал первую попытку Гроггана уничтожить Нирион. Ему, как ученику Мага, не составило труда всё выставить так, будто седьмая эссенция и впрямь существует. Грогган поверил в мою выдумку и тем самым дал мне время на последние приготовления.
— Какие ещё приготовления? — крикнул Рэн. — Почему было сразу не устранить Гроггана? Ведь всё закончилось бы намного раньше!
Энормис обернулся и с сожалением посмотрел на друга.
— Ничего бы не кончилось. Ты забыл, что Грогган — всего лишь один из слуг Хранителя? На его место через некоторое время придёт другой. И это главная причина, по которой Вернон прислушался к моим словам.
— Подожди, — Рэну вдруг стало не по себе. — Но ведь они оба погибли! Случилось именно то, что ты пытался оттянуть!
— Да, — сказал Эн спокойно. — С той лишь разницей, что теперь я готов к встрече с Тринероном.
Пуэри едва не споткнулся.
— С кем?! — заорал он, намного громче, чем требовалось. — С Хранителем?!
— Куда мы, по-твоему, идём? — грустно улыбнулся чародей. — Там, наверху, состоится самое важное в моей жизни событие.
Рэн ошеломлённо воззрился на товарища: не шутит ли? Но в улыбке Энормиса не было ни капли лукавства.
Охотнику вдруг захотелось присесть. Он остановился, начал шарить вокруг себя взглядом, будто где-то рядом лежали объяснения необъяснимому. Однако вместо них на глаза пуэри попались лишь огни поселения имперцев, раскинувшегося у подножья вулкана.
— Рэн! — крикнул Энормис. — Пошли! На такие встречи не опаздывают!
— Как ты собираешься совладать с Хранителем? — пуэри не сошёл с места. — У тебя есть ещё один невозможный план?
— Ты удивишься, но да! Пойдём!
— Я там зачем?
— Поддержишь морально!
Охотник терялся в сомнениях, но всё же заставил себя догнать чародея. Они обогнули большой каменный клык, и дорожка забрала круче в гору.
— На самом деле наверху просто будет безопаснее, — пояснил Эн. — И, поверь, если Хранитель ответит на мой вызов, он перестанет угрожать не только нашему, но и вообще всем мирам!
— Ты же понимаешь, насколько безумно это выглядит? Ты же человек, не бог! А если бы ты и был им, этого всё равно не хватило бы!
— Историю человечества творят люди. И своих богов они тоже сотворили сами! Но раз уж на то пошло — я не такой уж обычный человек.
— Надеешься, что отсутствие линии судьбы поможет тебе уничтожить Хранителя? Не тот масштаб, Эн!
Чародей только хохотнул.
— Ты почти прав! Долго объяснять, но я знаю точно — мой план сработает.
— В чём он заключается, не хочешь рассказать?
Улыбка сошла с лица Энормиса. Он опустил голову, помолчал немного и пробурчал себе под нос:
— Нет времени.
Рэн выглянул из-за его спины и увидел, что тропинка заканчивается. Они медленно вышли на широкую площадку, ровную, расчищенную от камней, рядом с обрывом возвышалась сигнальная башня, судя по виду давно заброшенная. Вершина уснувшего вулкана была совсем рядом — в нескольких десятках саженей вверх по склону.
— Мы разговариваем в последний раз, Рэн, — сказал чародей, задумчиво глядя в темноту, за которой скрывался океан. — Этой ночи я не переживу.
Голос Энормиса не дрогнул, лицо не выдало и намёка на страх или отчаяние, мужчина сообщил факт, который давно ему был известен. Слова прозвучали почти буднично, словно чародей напомнил, что ему нужно выйти ненадолго по делам. Истинный же смысл сказанного терялся, прятался под лживой маской преуменьшения собственной значимости, и нельзя было с уверенностью сказать, осознавал ли его сам говоривший. Только глаза человека, как и всегда, говорили красноречивее слов.