«Моллюски-эмбрионы» пригорюнились.
– Вот не повезло-то. – Угрюмо произнёс третий, доселе наиболее немногословный из них. – Столь богата фауна планеты, а мы выбрали самый тот вид, который категорически противопоказан. Можно бессрочно забыть о лицензиях.
– Незамедлительно покиньте сектор. – Велела им сердитая «шаровая молния». – Направляйтесь к ближайшей системе сотого уровня и ожидайте там. За вами прибудут.
– Нам восстановить жизненные функции пострадавших особей? – Робко предложило первое, очевидно, наиболее виновное во всём случившемся существо-браконьер.
– Нет. – Возразил «шар». – Ими займутся те, кому полагается. Верните оставшуюся особь в исходную точку и далее выполняйте мои распоряжения. Сектор получает статус строго закрытого и, если в наикратчайшее время вы не покинете его пределы, вам будут предъявлены дополнительные обвинения. Еще вопросы, пожелания есть?
По заявке, ни того, ни другого почему-то не нашлось. Прежняя спесь наших дерзких экзотических обидчиков-палачей улетучилась окончательно.
На том и порешили. «Расстыковавшись» со «сферой», огненно-шарообразный «патруль» бесследно скрылся в глубинах космоса.
А спустя буквально полчаса, меня, предельно бережно, хоть и с самой орбиты, уложили лучом посреди чиста поля, где впоследствии, как многим из вас уже известно, я и был обнаружен местными жителями. Спросите меня, куда подевались пришельцы? Отвечу, ибо знаю – спешно убрались из строго закрытого сектора.
* * *
Члены комиссии многозначительно переглянулись.
– Вы хотите сказать, что группа стала жертвой космических браконьеров, а вас лично спас некто вроде патруля рыбнадзора? Так вас прикажете понимать? – Спросил Глава с плохо скрытыми нотками иронии в голосе.
– Вы сами пришли к таким выводам. Моя задача лишь изложить факты. – Ответил я.
– М-мда… – Выдохнула вечно что-то конспектирующая мадам, тихонько постукивая колпачком авторучки по крышке стола. – А вам не кажется, что это походит на бред умалишенного?
Подобная постановка вопроса меня позабавила, заставив усмехнуться.
– Возможно, даже больше, чем вам.
– Вот как? – В лёгком удивлении приподняла она брови. – И всё же вы настаиваете на достоверности своих слов и на своей точке зрения по данному поводу?
– У меня нет иного выбора. – Пожал я плечами. – Считаю недопустимым сокрытие подлинной информации, даже в интересах собственного комфорта.
– О, вы настолько принципиальны?
– Дело не столько в принципах, сколько в моём искреннем желании. – Поправил я её.
– Похвально. – Вклинился в «перекрёстный допрос» достаточно немолодой, и, несомненно, очень опытный эксперт-психоаналитик, сидящий вторым по счету с левого края. – А скажите, как по-вашему, стоит ли нам рассчитывать увидеть живыми остальных членов вашей группы? Их ведь, я так понял, инопланетные существа имели намерения вернуть к жизни? Насколько это вероятно? Или их оставят у себя, в качестве подопытных кроликов? Над вами, кстати, не проводилось никаких экспериментов? Хирургические вмешательства, вживление чипов и тому подобное?
Пока он говорил, в душе моей росло нервозное раздражение. Даже представить себе не мог, что держать под контролем эмоции порой может быть до такой степени трудно.
– Нет, – внешне спокойно стал пояснять я. – Надо мной никаких экспериментов не проводилось. Что же касается всего остального – здесь я допускаю любые варианты. Не исключено, с ними вообще не сочтут нужным возиться, и утилизируют, как хлам. А возможно, сегодня же кто-нибудь сообщит, что они найдены в целости и сохранности посреди пашни, в лесу или около дороги. Тогда, на днях, вы и вам подобные будете иметь «удовольствие» мучаться сами и изнурять их своими бесконечными расспросами. Хотя, на самый благополучный исход я бы не слишком рассчитывал. Не забывайте: с недавнего времени наш сектор строго закрыт.