– Хорошо. – Вновь взял слово Глава. – Я понимаю ваши чувства. Но вы и нас должны понять.– Затем обратился ко всем присутствующим: – Если никто не против, давайте подытожим нашу… беседу.
Возражений не последовало.
– Хорошо. – Повторил он. – Дмитрий Денисович, допустим, всё обстояло именно так, как вы описали. Каковы же ваши выводы, если таковые имеются? Есть вам, что добавить к сказанному?
– Выводы? – Переспросил я, сам толком не зная зачем. Вопрос ведь для меня был уже не нов – аналогичный мне задавали накануне. – Имеются выводы. Запоминайте, либо записывайте по пунктам. Во-первых: считаю, мне необходимо пройти курс лечения антидепрессантами, поскольку, в последнее время, у меня наблюдаются перепады настроения, подавленное состояние и нарушения сна. Во-вторых: в обозримом будущем вряд ли следует ждать официальных инопланетных посетителей, по той причине, что нас строго изолировали, обосновав на нашей территории нечто типа заповедника. В-третьих: если вдруг таковые объявятся, от них нужно бежать, чтоб пятки сверкали, потому как, более чем вероятно, то будут браконьеры или иные нечистые на руку, лапу, щупальце, клешню субъекты, у коих на уме, в отношении нас, нет ничего доброго. В-четвёртых: то, что прежде я считал праздной блажью сильных мира сего, имею ввиду – формирование служб занимающихся подготовкой специалистов, которые, при случае, могли бы попытаться войти в контакт с представителями иных цивилизаций, таковой – блажью, оказалось лишь отчасти. Полагаю, работу в данном направлении необходимо продолжить, существенно подкорректировав и расширив, с учетом полученных новых данных. В-пятых: впредь не стоит лезть, как говорится, «попэрэд батькы в пэкло». Нужно дождаться проявления инициативы со стороны пришельцев, а уже после действовать согласно сложившейся обстановке, иначе вылазка, подобно нашей, может получиться сродни восхождению начинающего альпиниста на вершину Эвереста, а результат свестись к перелому шеи. В-шестых: несмотря на разительные внешние несоответствия между нами и ими, мы не столь кардинально отличаемся в плане образа мышления. Поэтому считаю полноценный контакт, в перспективе, вполне реальным, хотя ухо нужно держать особо востро. В-седьмых: надо бы, хоть это и несколько прозаично звучит, постараться стать более цивилизованными, чтобы больше никогда ни у кого никаких сомнений по данному поводу не возникало. И последнее: я очень устал, кроме того, простите, уже немного хочу в сортир.
Глава, с невозмутимым до откровенного безразличия выражением лица, глянул на меня поверх очков.
– Это всё? – Пожелал уточнить он.
– До копеечки. – Ответил я, позаимствованной у Алексея Адаскина – моего потенциального преемника, фразой.
– Ясно. – Кивнул он. – Пока можете быть свободным.
Неплохо сказано – «свободным».
В сопровождении двух крепких парней «в штатском», я покинул комнату. Теперь от меня ровным счетом ничего не зависело. Оставалось только наивно уповать на объективность и снисхождение «инквизиционной» комиссии.
О чем пойдёт речь в моё отсутствие, догадаться было несложно. Не понадобились бы ни телепатические способности, ни семь пядей во лбу, ни свой человек во «вражеском стане». Всё представлялось слишком очевидным.
К исходу того же дня я был помещен в психиатрическую клинику закрытого типа. Диагноз банальный – шизофрения.
Конец истории. Конец карьеры. Да и вообще –
КОНЕЦ.»
__________________________________________________________________
Отложив на покрывало застеленной кровати стопку исписанных тетрадных листов, Дмитрий Денисович Коропин выпрямился на табурете, потянулся, после чего обвёл взглядом заинтригованно притихшую публику – соседей по палате. Пятеро человек, посторонних, не объединённых между собой ни возрастом, ни даже диагнозом, разве только местом пребывания и половыми признаками, стали теперь посвященными в подробности его злоключений.
– Ну, как? – Поинтересовался он их мнением.
– Очень длинные предложения. – Заметил один.
– Нет, иногда наоборот – очень короткие. – Возразил другой.
– Нормальные. – Одобрил третий.
– Слишком много заковыристых фраз, фигуральных выражений, метафор и прилагательных. – Со знанием дела высказал своё мнение четвёртый. – А так – ничего, мне нравится.