Когда до цели оставалось шагов двести-двести пятьдесят, и необъятная масса лоснящейся «посудины-исполина» своими габаритами стала здорово поддавливать на наши и без того порядком напряженные нервы, корпус её вдруг издал резкий свистящий звук и тут же, в мановение ока, покрылся россыпью крупных округлых отверстий, зияющих чернотой.
Мы, не дожидаясь команды, встали как вкопанные.
Еще секунда, и из десятка отверстий в нашу сторону ударили лучи ослепительно яркого огненно-оранжевого света…
ГЛАВА V.
Очнулись мы уже внутри.
Я лежал, уткнувшись лицом во что-то мягкое, тёплое, тяжело дышащее и вяло шевелящееся, к тому же хрипло матерящееся на чем свет стоит отборными звучными выражениями «великого русского». Не стоило особо напрягать мозги, чтобы понять – это один из представителей российской «тройки». Точнее, насколько мне удалось определить по голосу, никто иной, как Игорь Турчанин. Под собой, от носков ботинок, до кончиков пальцев раскинутых рук, я ощущал ту же живую мягкость, с элементами чьих-то острых, торчащих суставов. На мне, однако, слава Богу, не расположился никто. Спустя какое-то короткое время, быть может, секунд десять-пятнадцать, отовсюду стали раздаваться, многократно усиленные гулким эхом, сдавленные стоны, гортанные болезненные вскрики, а также обрывочные полуосмысленные, зато почти буквально пышущие жаром эмоций возгласы и реплики, вроде: «Ай!», «Ау!», «Ой!», «Твою мать!», «Да что ж это!..», «Факин ю!» и «О, майн гатт!».
Ощутив удушье, я приподнял голову, сделал большой жадный вдох, невольно застонав при этом от рези в груди, после чего, не без усилий, притянул к себе одну руку, другую, поджал их под себя, энергично оттолкнулся предплечьями от подстилки из вяло шевелящейся плоти и бревном скатился с груды хаотично переплетённых тел на тёплый, слизкий, упругий, как впоследствии выяснилось – обтянутый чем-то наподобие толстого слоя каучука, относительно ровный пол. Хорошенько отдышавшись, с громадным трудом поднялся на дрожащие ноги. Голова кружилась, во рту чувствовался привкус крови, лёгкие пульсировали тупой болью, а к горлу разбухающим комом подступала тошнота. С последним неудобством я, к сожалению, совладать не смог. Лишь минуты через три мне, наконец, представилась возможность, как следует осмотреться по сторонам.
Я находился на самом дне некоего огромного замкнутого полусферического пространства, куполом которому служил почти безупречно прозрачный колпак, Бог весть из какого материала выполненный, а полом – уже упомянутый мною слой псевдокаучука. Почему я употребил здесь такое определение, как «псевдокаучук»? Да потому, что, честное слово, даже представить не могу виденных мною инопланетян, в образе земледельцев, выращивающих где-то там у себя на плантациях каучуковые деревья… Впрочем, это, как и многое другое, не столь важно… Сквозь купол можно было наблюдать бесчисленную россыпь звёзд, одна из которых отличалась от остальных размерами и сверкала наиболее ярко. Звёзды-то и являлись единственным, хотя, вполне достаточным, источником света наших новых апартаментов. Причем, источник этот оставался практически неподвижным на протяжении всего времени, сколько мы, с братьями моими по несчастью, вынуждены были его созерцать. Исключением выступала лишь самая крупная звезда, буквально, с каждой минутой, уменьшающаяся в диаметре и, в конце концов, слившаяся с великой массой прочих вселенских светил. Серый пол гигантской «арены» имел мало-ощутимый, но заметный глазу уклон к центру. В этом «центре» я как раз и стоял, озираясь вокруг, а рядом со мной постепенно распадалась на «составные части» груда людских тел.
Меня кто-то окликнул.
Опустив взгляд, я обнаружил окровавленного и растрёпанного Турчанина, лежащего на спине, лицом кверху у моих ног.
– Что это было, Дим? – Спросил он осипшим голосом.
– Не знаю. – Покачал я «гудящей» головой. – Похоже – экспресс-доставка на борт.
Кряхтя и помогая себе обеими руками, Игорь сел.
– Об этом я уже и сам догадался. – Выдохнул он. – Но, каким образом они это проделали? Телепортация? Силовое поле?.. И, черт бы их побрал, почему так жестко?!