– Да, сработали довольно варварски. – Согласился с ним я. – Только, как знать, может, у них это считается в пределах допустимых норм?
– Ничего себе, нормы. – Недовольно проворчал Игорь. И тут же добавил: – Слушай, а может, мы просто отключились, а нас избили беспомощных и затащили сюда более примитивным способом силком?
Последняя его гипотеза заставила меня призадуматься.
– Такой вариант тоже не стоит исключать. Как, в общем-то, и любой другой. Пусть даже каждый последующий будет «прелестней» предыдущего. – Изрёк я.
Турчанин попытался придать своему телу вертикальное положение. С первой попытки, одним, так выразиться, махом, ему это осуществить не удалось. Не оставалось ничего иного, как подойти к делу поэтапно: вначале перевалиться на бедро, затем подняться на четвереньки, а уже после встать на две оконечные опорные точки – ступни. Я со своей стороны постарался оказать ему посильную, или, пожалуй, даже – сверхсильную помощь.
А еще через полминуты мы вдвоём уже помогали остальным.
– Ты не обратил внимания, сколько было времени, когда нас ослепили с НЛО? – Поинтересовался у меня Турчанин, оттаскивая в сторонку под руки едва живого японского делегата.
– Около семи. – Отозвался я.
– Это я и сам знаю. – Сказал он. – А сейчас сколько?
Воспользовавшись возможностью небольшой передышки, я выпрямился и, подкатив рукав куртки, ответил:
– Мои показывают четверть восьмого. Но в данный момент они стоят. Посмотрю на телефоне.
– Не суетись. – Посоветовал Игорь. – Сдаётся мне, все часы и телефоны вышли из строя в одно и то же время. Правда, меня это не особо удивляет.
Я, тем не менее, пожелал убедиться лично.
Да, в самом деле, на мобильный телефон рассчитывать не приходилось.
– У кого-нибудь сохранились часы в рабочем состоянии? – Окликнул я присутствующих. Затем повторил вопрос на известных мне иностранных языках и вдобавок – эсперанто.
Ответов нашлось немного, к тому же все они оказались отрицательными.
Обреченно разведя руками, мы с Игорем вернулись к начатой работе, как бы, между прочим, поддерживая друг с другом непринуждённую беседу, на тему настоящих трудностей и ближайших перспектив.
В последствии, анализируя наше первоначальное поведение, я нашел его излишне невозмутимым, спокойным, уравновешенным, вдумчиво-рациональным. Вероятно, тому виной был эмоциональный шок. Плюс – перенесённые физические травмы. Впрочем, это касалось, в основном, лишь нас с Турчаниным, да к тому же очень быстро минуло, обретя совершенно иной оттенок.
Минут через десять, к нам присоединились еще четверо добровольцев и мы, совместными усилиями, в короткий срок, взяли ситуацию под контроль, кое-как упорядочив нашу потрясённую команду. Настала пора передохнуть, а заодно оценить понесённые потери. Выяснилось, что таковые составили: три человека мёртвыми (одного из которых изломало точно куклу, очевидно, в процессе неаккуратной транспортировки, а двоих, наверное, просто-напросто задушили «объятия» разлёгшихся на них коллег), двое – тяжело раненными. Остальные пребывали в состоянии, близком к терпимому.
– Влипли мы с вами по самое «не балуйся». – Высказал вслух общее мнение представитель Белоруссии, укладываясь на голый пол неподалёку от меня – сидящего.
– Что он сказал? – Поинтересовался пришедший в себя японец.
Я перевёл. В дальнейшем мне часто приходилось выступать в роли переводчика, потому как подавляющее большинство членов нашей группы отнюдь не являлось полиглотами.
– Эти двое ведь тоже не выживут, без квалифицированной медицинской помощи. – Продолжал белорус. – Да и у остальных могут быть проблемы: гангрены, воспаления, кровотечения внутренние… Я уже не говорю о том, что шины на переломы нужно наложить, а не из чего.
Это я переводить не стал.
– Ничего, – махнул рукой представитель Израиля, великолепно изъясняющийся на русском языке. – Скоро нас повстречают гуманоиды, тогда и узнаем, что они сделали, зачем, и что нас теперь всех ожидает.
– А ты уверен? – Спросил у него поляк. – Уверен, что нас вообще кто-нибудь повстречает, а не сдохнем мы здесь медленной смертью?
– А как же, разумеется – уверен! – Возразил рассудительный Измаил Абрамович Фешельман. – Зачем нас было хватать, втаскивать сюда, выносить в космос? Уж не затем, чтобы заморить нас жаждой и голодом!